Континент

что это чистая правда.
— Хватит, — попросила Алена. — Сейчас-то ты трезвый.
— Да говорю тебе, что это правда!
— Гай, а может, у тебя белая горячка? — с интересом спросила Алена. Можно, я на этом буду строить тактику защиты?
— Ничего подобного, — сказал он. — Все это правда…
— Да не может этого быть! — сердито посмотрела Алена. — Ну где это видано? Или ты меня нарочно дразнишь?
— Не дразню, — сердито сказал Гай. — И не собираюсь.
— Тогда я буду исполнять свои обязанности?
— Это которые?
— Следователя.
— Выполняй, — разрешил Гай. Ему вдруг стало все равно.
— Значит, так, — сказала Алена официальным тоном. — Вы, подследственный, признали, что обвинения, выдвинутые против вас, соответствуют истине?
— Признал, — сказал Гай.
— Возражений против личности защитника нет?
— Нет.
— Против незамедлительности трибунала?
— Нет.
— Ну тогда все, — сказала Алена нормальным, чуточку грустным голосом. Зря ты так, Гай. Ты мне, честное слово, нравишься. В тебе есть обстоятельность.
— У меня есть еще масса других достоинств, — сказал Гай.
— Ну да?
— Щи умею варить — хоть полощи. И так далее.
— А я тебе нравлюсь?
— Нравишься, — сказал Гай.
— Очень, очень?
— Просто — нравишься. Правда, не умеешь целоваться или врешь?
— Правда.
— Интересно… Слушай, а как же все-таки ты собираешься меня защищать?
— Я уже объясняла, — безмятежно сказала Алена. — Буду доказывать, что ты рехнулся, что у тебя белая горячка. Ты что предпочитаешь? Может, все вместе?
— Ничего подобного. Я буду защищать себя сам.
— Вот этого нельзя, — сказала Алена. — Ну, тогда пошли?
— Пошли, — сказал Гай. Ему было жутко и интересно.
За порогом зала на него накинулись какие-то проворные молодцы, накинули через голову грубый холщовый балахон, во мгновение ока надели ручные и ножные кандалы.
Вся троица долго шла по извилистому узкому коридору. Вступили в зал. Зал был огромен. Потолок вздымался на добрую сотню метров, а к судейскому столу пришлось идти добрую минуту.
За длинным черным столом сидели трос судей в черных мантиях и высоких пудреных париках. Алена надела такую же мантию, четырехугольный берет с кисточкой и взошла на маленькую трибунку защитника. Массивная дубовая скамья могла предназначаться только для Гая, и он немедленно уселся, позвякивая тяжелыми кандалами. По бокам сразу же пристроились двое в мундирах с палашами наголо.
Тот, что сидел посередине, очевидно председатель, поправил золотую цепь на груди и три раза стукнул молотком:
— Внимание, прошу тишины! Начинается заседание особого трибунала. Слушается дело «Ирреальность — против Гая». Подсудимый, вас устраивает формулировка?
— Устраивает, — сказал Гай.
— Итак, — сказал председатель. — Поясняю сущность дела. Подсудимый Гай Олег Николаевич, двадцати восьми лет, холост, писатель-фантаст. Находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, публично распространял непотребные нелепицы, оказывая этим растлевающее влияние на неокрепшие умы.
— Прошу поподробнее, — сказал Гай.
— Можно и поподробнее, браток, — неожиданно добродушно сказал председатель, порылся в бумагах, вытянул длинный лист голубоватого папируса и поднес его к глазам. — Можно и поподробнее, у нас тут все зафиксировано, контора пишет… Вы утверждали, что в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году руководители государства физически уничтожили тысячи военных, политических, государственных деятелей и просто граждан по обвинениям, которые теперь выглядят смехотворными.
— Да, — сказал Гай.
— Вы утверждали, что в особых лагерях гибли тысячи людей?
— Да, — сказал Гай.
— Вы утверждали, что, несмотря на поступавшие по разным каналам донесения разведки о готовящейся войне, армейское командование оказалось настолько неподготовленным, что едва не проиграло войну?
— Да, — сказал Гай.
Судьи зашептались, покачивая париками. Алена сделала большие глаза и отчаянно жестикулировала, но Гай смотрел вверх на потолок. Там, едва различимые, кружились в вышине чайки и жалобно кричали.
— Так… — сказал председатель. — Признаюсь откровенно, мне не понятно, отчего вы не стыдитесь распространять такую дикую клевету на собственную страну… Ладно, мы тут и не таких видели… Вы утверждали, что, в то время как десятки тысяч людей умирали от голода, на вашей планете посылали к Венере, Марсу и Юпитеру ракеты стоимостью в миллиарды?
— Да, — сказал Гай.
— Вы утверждали, что человечество, накопив запасы ядерного оружия, с помощью которых можно несколько раз уничтожить все живое на Земле,