Континент

продолжает производить бомбы?
— Да, — сказал Гай.
— Да… — сказал председатель. — У трибунала нет вопросов. Подсудимый, что вы можете сказать о выдвинутых против вас обвинениях в клевете? Может быть, ваши слова были кем-то ложно истолкованы или злонамеренно искажены?
— Нет, — сказал Гай. — Все правильно.
— Слово предоставляется защите, — сказал председатель.
— Высокий Трибунал! — волнуясь, начала Алена. — Закон учит нас, что извращения и навязчивые идеи способны проявляться в самых неожиданных формах. До сих пор находятся люди, искренне считающие Землю плоской… И так далее. Я настаиваю, чтобы мой подзащитный был отнесен к категории не отвечающих за свои слова шизофреников и дебилов. Я требую этого, Высокий Трибунал. Вы не можете судить психически больного человека. Ни один находящийся в здравом уме индивидуум не способен утверждать то, что утверждает мой подзащитный, и это неопровержимо доказывает его…
— Хватит! — крикнул Гай. — Все это правда, слышите? Правда!
— Молодой человек… — укоризненно сказал председатель. — Давайте поговорим спокойно… даже неофициально. Психика ваша в полном порядке. Я прекрасно понимаю — юношеская экстравагантность, страсть к преувеличениям, желание выделиться, наконец, и все такое прочее… Но неужели вы не понимаете, насколько грязны и неправдоподобны ваши выдумки? Ведь вы же унижаете, безмерно оскорбляете человечество, приписывая ему такую историю, такие обычаи, разве вы не понимаете этого? Образованный, интеллигентный человек, писатель… Сеятель разумного, доброго и вечного… Стыдно, молодой человек. Слышали бы люди, что вы здесь о них напридумывали… Вы буквально вынуждаете нас стать палачами, толкаете к этому. Давайте забудем, а? Честно признайтесь, что выдумали все это по пьяной лавочке, получите свои десять розог — и разойдемся по-хорошему, все будут довольны. Посмотрите, до чего вы девушку довели…
Алена, действительно, всхлипывала, утирая слезы широким рукавом мантии.
— Итак, я записываю, что вы осознали свою вину и постараетесь исправиться, — сказал председатель, вынимая авторучку.
— Нет, — сказал Гай. — Я говорил чистую правду.
— Хватит! — закричал тот, что сидел слева от председателя. — Сколько можно слушать этого выродка? Давайте приговаривать, или я его сам…
— Ну что ж, — ледяным тоном произнес судья и поднялся. Следом встали остальные двое. — Прения закончились. Высокий Трибунал, действуя от Ирреального Мира, за неслыханную прежде, перешедшую все границы клевету на человечество, приговорил Олега Гая к смертной казни. Через расстрел. Приговор обжалованию не подлежит и должен быть приведен в исполнение немедленно.
Судья снял пышный парик, вытер им круглое потное лицо, и тогда Гай захохотал на весь зал. Хохотал и никак не мог остановиться, хохотал, когда его волокли к выходу, тащили по коридору, захлебывался, утирал слезы закованными руками, мотал головой и перестал смеяться лишь в маленьком дворике, где в углу была вырыта могила и двенадцать солдат стояли с винтовками наперевес.
Его поставили на краю могилы. По голубому летнему небу плыли пушистые белые облака. Как ни странно, он не чувствовал страха, просто нестерпимо хотелось, чтобы все это быстрее кончилось, и тогда можно будет проснуться, вернуться к усыпанному сигаретным пеплом столу, к очередям в магазинах, к хамству вахтеров, официантов и приемщиков заказов. К реальности.
— Целься! — крикнул офицер. Стволы винтовок взлетели, образовав колышущуюся линию. — По выродку и врагу человечества… залпом… пли!
Клубящийся белый дым заволок шеренгу солдат. Гай стоял, зажмурившись, напрягшись в ожидании горячего тупого удара, но проходили секунды, а ничего не было. Досчитав до десяти, он открыл глаза.
Создалось впечатление, что о нем забыли. Солдаты аккуратно составили винтовки и, собравшись в кучку, курили неподалеку, болтая о всевозможных пустяках. Офицер с озабоченным видом писал что-то, приложив бумагу к стене.
— Эй, — позвал Гай.
Никто и ухом не повел.
— Это… что… все? — спросил Гай, взяв за локоть офицера.
— А? — Офицер замотанно посмотрел на него, явно не узнавая. — Вам чего? А-а… То-то я смотрю, личность знакомая. Долго еще будете болтаться в служебном помещении? Ну народ, ты скажи! — покрутил он головой. — Все бы им людей от дела отрывать, так и шлындают тут, потом казенные лопаты пропадают… Тебя расстреляли? Расстреляли. Вот и давай отсюда.
— Куда? — тупо спросил Гай.
— Да хоть к монаху в пазуху! — озлясь, заорал офицер. — Или куда там тебе ближе. Что я тебя, еще опохмеляться поведу?
Гай опустился на холмик свежей земли и потащил из-под