Континент

хочется тумана, осеннего дождя и горького запаха горящих листьев.
— Вы позволите? — спросил элегантный рыжий джентльмен. — Я вас видел вчера на Клане.
— Вы тоже член? — небрежно спросил Гай.
— Некоторым образом, — дипломатично ответил джентльмен. — Собственно, я представляю левое крыло.
— У вас там есть и крылья?
— Как везде. Может быть, вы, логически продолжая избранную линию, хотите стать членом и Клана Девятиугольника?
Гай перетянулся с Аленой — она кивнула с любопытством.
— В таком случае прошу. Заканчивайте десерт и пойдемте.
«Опаздывать нам некуда, — подумал Гай, — а узнать что-то новое не помешает…»
На этот раз ездить никуда не пришлось. Клан Девятиугольника проводил заседания в соседнем доме. Дверь была открыта настежь, вошедших никто не встречал и не знакомил, да и внимания на них не обратили. Играла негромкая синкопирующая музыка, люди бродили по квартире, танцевали, сидели на корточках у стен. Как ни приглядывался Гай, не смог увидеть никого из нежити — только люди.
— Садитесь, — сказал рыжий, опускаясь на пол у стены и жестом приглашая Гая. — Вашу девушку проводят. Сади!
Маленькая брюнетка в чем-то прозрачном подошла к Алене и, обхватив ее за талию, увела в глубь дома. Гай вопросительно глянул на спутника. Тот снял пиджак и, протянув Гаю пачку незнакомых сигарет, пояснил:
— Не удивляйтесь. Курите. Расслабьтесь.
Гай закурил. В первый момент ему показалось, что голова стала стеклянной и в ней медленно плавают клубы зеленого дыма. Вскоре это ощущение исчезло, и по телу разлилась истома.
Вернулась Сади, легла на пол у их ног, положила руку незнакомца себе на грудь, а руку Гая на бедро.
— А что дальше? — спросил Гай, с трудом ворочая языком.
— Клан Факела уверенно проводит свою линию, но ему не хватает последовательности, — сказал незнакомец. — Сузив направление удара, направив его на мертвые вещи, они забывают о живой материи. Давно пора, переступив через глупые условности и отринув устаревшие «роковые треугольники», резко увеличить число углов, чему и служит Клан Девятиугольника. Сейчас мы с вами займемся этой милой девушкой, пока где-то там занимаются вашей, и все перероднятся со всеми и станут близки…
Гай отпихнул рыжего и вскочил, отгоняя застилавший голову туман. Обретенным здесь десятым чувством он прощупывал комнаты и вскоре натолкнулся на искомое — каморку, где на широком диване лежала Алена, которую раздевали двое голых бородачей. Широко раскрытые глаза Алены были бессмысленными, как у новорожденной.
Гай возник на пороге. Он был великолепен. Бородачи журавлями летали из угла в угол, разве что не курлыкали, и, если бы у них нашлось время поразмыслить, они обязательно подумали бы, что так их еще никогда не били и вряд ли будут впредь. Гай торопливо одел Алену, отвесил бородачам по прощальному полновесному пинку и вывел Алену в коридор. Там ему пришло в голову, что бородачи, собственно говоря, абсолютно ни в чем не виноваты, но возвращаться для извинений он все равно не стал.
В номере он отпоил Алену кофе, и она быстро пришла в себя. Естественно, она ничегошеньки не помнила.
— Сигарету тебе давали? — спросил Гай.
— Давали коктейль. Все поплыло…
— Умнейшим человеком был Уилки Коллинз, — сказал Гай. — «Тело находится во власти самого всесильного из властителей — химии. Дайте мне химию — и, когда Шекспир задумает Гамлета и сядет за стол, чтобы воспроизвести задуманное, посредством воздействия на его тело несколькими подмешанными в пищу крупинками я доведу его разум до такого состояния, что его перо начнет плести самый несообразный вздор, который когда-либо осквернял бумагу». Это из «Женщины в белом», а «Женщина в белом» издана в восемьсот шестидесятом, за десятки лет до того, как военные обратили внимание на химию…
— Гай, ты правда на меня не сердишься?
— Брось, глупенькая, — сказал Гай. — Самое интересное, что эту теорию «роковых двенадцатиугольников» мне еще дома развивали. Ахиллесова пята этих постулатов в том, что все эти теоретики дружно встают на дыбы, когда по их же логике им следует включить свою девушку в свободное коловращение плоти… Ужасно негодуют, знаешь ли, страсть как терпеть не может российский интеллигент проверять свои теории на себе самом, однако горлопанить ему это не мешает… Ладно, принесу-ка я тебе кофе, и тронемся в дорогу. А то, не ровен час, вынырнут еще какие-нибудь идеологи-учредители…
Он спустился в бар. В огромном камине с бронзовыми украшениями пылал огонь, и в огне резвились саламандры, хватая друг друга за хвосты. У камина в глубоком кресле уютно устроился рыжий член Клана Девятиугольника.
— Кофе, — сказал Гай, подтолкнув