Континент

вышел из машины. Заметив его, спрут оживился и быстро поплыл к нему.
— Гай, осторожнее! — крикнула Алена.
Щупальце, взвившись с быстротой лассо, обхватило ее и выдернуло из машины, второе опутало Гая, тянуло в воду. Счастье еще, что остальные почему-то не вступили в дело.
— Меня зовут Лизхен! — рычал спрут, щелкая клювом. — Я гимназистка, мне семнадцать лет, и у меня нет друзей! Ты будешь моим любовником, а девчонку мы утопим, я страшно ревнива!
Нечеловеческим усилием Гай высвободил руку с пистолетом и открыл огонь, но вот и обойма кончилась, а спруту все было нипочем, как слону дробина.
Спас их «роллс» — он отважно бросился в драку, с маху откусил схватившее Алену щупальце, потом разделался с тем, что держало Гая, прицелился как следует и угодил спруту меж глаз запасным колесом. Дожидаться, пока оглушенный спрут очнется, они не стали, вскочили в машину и помчались прочь.
— Ну, спасибо, дружище… — сказал Гай, потирая плечо.
— А, чего там… — беззаботно отозвался «роллс». — Вот, слушайте: лежат в луже два вдрызг пьяных упыря, а мимо шагает певичка из ночного кабаре, тоже под газом…
11. ТРИ КВАРКА
Граница Круга открылась неожиданно — «роллс-ройс» обогнул холм, и они увидели, что в обе стороны, насколько хватает взгляда, тянется выложенная красным кирпичом полоса, а над ней стоит странный волокнистый туман.
— Только давайте пешком, ребята, ладно? — сказал «роллс». — Делов-то два километра. А мне там делать нечего.
Гай остановился у кромки кирпичного пояса и неотрывно смотрел в туман. Его била нервная дрожь, хотелось кричать. Казалось, что не пятнадцать дней, а миллион лет прошло с той поры, как вертолет, опускавшийся на зеленое поле, вдруг схватили и перемололи невидимые исполинские челюсти. Теперь-то, набравшись ума. Гай знал, что приглянувшаяся пилоту лужайка была делянкой, где колдуны разводили таинственный голубой цветок Глаз Василиска, и только напрочь сумасшедший может зайти на делянку, когда Глаз Василиска дает всходы…
Подошла Алена, молча взяла его за руку. Гай обнял ее за плечи — она тоже дрожала от волнения, и Гай, глядя на волокнистые пряди сизого, как голубиное горло, тумана, задал себе горький вопрос: а не лучше ли было остаться? Он знал, что не передумает и пути назад нет, но все-таки задал себе этот вопрос, заранее зная, что не сможет на него ответить.
Два километра. Самое большее — пятнадцать минут ходу, по кирпичам идти легко. Ирреальный Мир лежал позади, как забытая выросшим и возмужавшим человеком смешная детская игрушка, когда-то казавшаяся бесценным сокровищем.
— Ну что, идем? — спросил Гай.
— Подожди, постоим еще немного… — попросила Алена.
Ее глаза были сейчас серыми.
Гай обнял ее и стал целовать, пытаясь передать ей свою смешанную с печалью радость.
— Печаль моя светла… — сказал он тихо.
Потом оглянулся в последний раз, но не увидел ничего, что мог бы запечатлеть в сердце как Незабываемое. Дорога, петлявшая среди невысоких холмов, сами эти холмы, голубое небо, облака и солнце. Города остались там, за холмами. Ему осталось лишь глубоко вдохнуть теплый вечерний воздух, ничем не отличавшийся, но принадлежащий миру, который он покидал только потому, что привык к другому.
— Ну, прощай, старина… — сказал он «роллсу». — И спасибо за все. Передавай им там всем привет.
— Передам, — сказал «роллс». — Прощай, Гай…
Он даже не сделал попытку рассказать анекдот или отмочить непристойную шуточку — понимал печальную серьезность момента.
Гай взял за руку Алену, и они вошли в туман. Видимость была метров на пять, а дальше все заволакивали лениво трепетавшие сизые струи. Заблудиться Гай не боялся — кирпичи были уложены вдоль пояса.
Туман глушил звук шагов. Время от времени Гай поглядывал на Алену, Алена чуточку испуганно улыбалась ему, и у него замирало сердце — такая она была красивая здесь, сейчас, в легком голубом платье.
Он не сразу услышал этот звук, посторонний — странный стук твердым о твердое, — но, прислушавшись получше, убедился, что это ему не мерещится.
— Слышишь?
— Слышу… — тихо сказал Алена.
— Что это?
— Не знаю…
Он попробовал пустить в ход приобретенное здесь шестое чувство, видение на расстоянии, — и не смог. Скорее всего, в Поясе оно уже не действовало. Шевельнулась в сердце смутная тревога, предположения о таинственной страже, охраняющей рубежи Ирреального Мира, — во многих сказках вдоль границ зачарованных стран бродят драконы, или великаны, или колдуны. В сказках это самое обычное дело.
Гай сунул руку под рубашку и до боли сжал распятие Сатаны, но таинственный стук не исчез. Казалось, он рыщет, мечась вправо-влево,