Контрразведчик

сотрудник. Кое-что его визит прояснил. Занялись Дэйвом и с другой стороны. Уцепиться за что-то «железное» пока нельзя. Дэйв — стреляный гусь. Опять же пользуется дипломатическим иммунитетом. И все, что мы имеем против Дэйва, носит косвенный характер. Так что до поры до времени он может резвиться, этот «вездесущий и неунывающий Дэйв».
— Мне думается, он бы порядком приуныл, — заметил Корда, — если б знал, что его уже вовсю мотают.
— Судя по его поведению, — сказал Юрий Алексеевич, — Дэйв ни о чем не подозревает, иначе он бы тут же отстранился от «Трубежского дела».
— Значит, мы имеем против себя не только своего «Икса», но и московского зубра?
— Выходит так, — ответил Леденев. — Но «Иксу» недолго оставаться инкогнито. Если я прав в своих предположениях, то выдаст его окончательно как раз безмятежность и беспечность Дэйва.
…Хотя и получил он от Корды два билета, но в большом концертном зале сидел Леденев один.
В конце первого отделения из-за портьеры боковой двери, на которую нет-нет да и посматривал Юрий Алексеевич, выглянул Володя Кирюшин. Поймав взгляд Леденева, он кивнул и скрылся.
Леденев досидел в зале до перерыва, в перерыве выпил бутылку пива в буфете, а когда прозвенел третий звонок, в зал Юрий Алексеевич не пошел, свернул боковым коридором к служебным помещениям.
Перед неплотно закрытой дверью с вывеской «Народный театр» Леденев остановился. За дверью слышались голоса. Юрий Алексеевич тронул дверь, она начала открываться.
В большой, увешанной портретами театральных корифеев комнате находились двое мужчин. Они сидели у круглого стола спиной к Леденеву и громко разговаривали. Собственно, говорил один из них. Он наседал на другого, горячо убеждал его, но тот, им был инженер Травин, односложно отказывался и качал головой.
Несколько минут Юрий Алексеевич не обнаруживал своего присутствия и сумел понять, что речь идет об участии Михаила Петровича в конкурсном спектакле. Он должен был состояться завтра, Травин отказывался играть на сцене, не объясняя, впрочем, по каким мотивам он это делает.
Леденев кашлянул, но его не заметили.
Тогда он прошел вперед и сказал:
— Здравствуйте.
Инженер Травин увидел Юрия Алексеевича и, побледнев, поднялся со стула. Его собеседник сделал строгое лицо и спросил:
— Что вам угодно, гражданин?
— Интересуюсь вашим народным театром. Михаил Петрович, не затруднитесь представить меня.
Травин покраснел и сказал:
— Знакомьтесь. Это Леонид Васильевич Ковров, наш, так сказать, профсоюзный опекун. А это…
Тут он запнулся, догадываясь, что Леденев попросил представить вовсе не в подлинном его качестве, и Юрий Алексеевич пришел ему на помощь.
— Леденев. Из областного управления, — сказал он, протягивая Коврову руку. Какое управление представляет, Юрий Алексеевич уточнять не стал, а Леонид Васильевич и не допытывался.
— Очень рад, — сказал он. — Так я пойду, извините, мне к членам жюри необходимо пройти. А вы, Михаил Петрович, уж не подводите, надеюсь на ваш патриотизм и доброе сердце.
Ковров кивнул им обоим и вышел.
Некоторое время Леденев и Травин молча смотрели друг на друга, Юрий Алексеевич жестом пригласил Травина присесть.
— Покурим? — сказал он. — И потолкуем о разном.
— Допрос в непринужденных условиях? — спросил инженер. — Так сказать, на нейтральной полосе?
— И никакой не допрос, — возразил Леденев, усаживаясь к столу и доставая сигареты, которыми запасся заранее. — Вы что же, Михаил Петрович, отказываете людям нашей профессии в праве обычного общения с людьми?
Травин усмехнулся одними губами.
— Нет, почему же, — сказал он, доставая сигарету из протянутой ему Юрием Алексеевичем пачки. — Я бы сказал, что мне, простому смертному, даже интересно было бы пообщаться с вами, если бы моя скромная персона не сделалась объектом вашего неизбежного интереса.
— Поверьте, Михаил Петрович, если и есть к вам интерес, то исключительно как к человеку, могущему оказать нам помощь. Но сейчас я хотел с вами говорить о театре.
— О театре?
— Конечно. Для вас театр не просто возможность убить свободное время, мне так кажется. Не хотите играть завтра?
— Не могу. Ведь это был ее спектакль, она жила им… И не дождалась премьеры.
— А Ковров?
— Он член завкома, ведает культурой. Был когда-то неплохим инженером, вместе кончали Каменогорский политехнический институт. Сейчас работает начальником лаборатории НОТ. Стал чиновником, открыл для себя хобби — художественную самодеятельность. Талантами бог обидел, так он, по его словам, другим пробивает дорогу.
— И хорошо