Контрразведчик

возьмет на себя, все хлопоты, — успокаивал Леденева Митрохин. — Вы, Юрий Алексеевич, с виду будьте построже, обходите время от времени свои владения. А Юлий Степанович и в курс вас введет, и подскажет, ежели что… Я написал ему, что вы мой старый товарищ по торговой, конечно, работе, но ресторанно-морского опыта у вас нет. Не тушуйтесь. Понравится — так и совсем к нам в «Морторгтранс» перейдете.
Проснулся Леденев в шесть часов. В восемь его будет ждать полковник Бирюков, а до того надо было собраться в дорогу, какие-то вещички прихватить — ведь после разговора с начальством он сразу отправится на судно и останется там вплоть до отхода. Значит, надо проститься с женой, которая еще спит и не подозревает о предстоящем отъезде мужа.
Он вспомнил, как сетовал в шутку, что не моряк и его никто не провожает и не встречает, было это за день до прихода «Уральских гор». А теперь вот он сам отравляется в рейс на этом судне, и опять его никто не будет провожать… Вера Васильевна и не узнает, что ее муж выходил в море. Такая уж работа, что делать. Ведь и сам не подозревал еще несколько дней назад, представить не мог себя в такой роли.
Стараясь двигаться тихо, чтоб не разбудить жену, Юрий Алексеевич вышел из спальни, в прихожей подставил стул, чтоб снять с антресолей саквояж, с которым он всегда отправлялся в дорогу. Обтерев пыль, он открыл саквояж и стал собирать необходимые вещи. Подошел к письменному столу, где лежала стопка чистой бумаги, а верхний лист был исписан наполовину. Справа лежали десятки два листков, тесно заполненных неровным почерком. Это был недописанный доклад Юрия Алексеевича «К вопросу об исторической эволюции принципа onus probandi — бремени доказывания». Доклад Юрий Алексеевич готовился прочитать своим коллегам, с которыми занимался в научном обществе «Теория и практика права», организованном в их управлении.
События последнего времени заставили забросить доклад, и сейчас Юрий Алексеевич с сожалением перелистал страницы незавершенной работы.
«Не взять ли все это с собой?» — подумал он и тут же усмехнулся несуразности такой мысли: что-то нечасто попадаются директора судовых ресторанов, интересующиеся теоретическими вопросами уголовного процесса.
Леденев вспомнил свои вчерашние слова о том, что бремя обвинения Яковлева в убийстве возложено законом на них, и это им необходимо искать доказательства вины, и, подняв листок к глазам, прочитал утверждение английского юриста Стифена: «He who affirms must prove» — «Утверждающий что-либо должен доказать это».
«Наша обязанность — доказать вину, — подумал Леденев. — Но если нет внутреннего убеждения в виновности данного человека, могу ли я вместе с обвиняющими его фактами искать те, которые снимают вину?»
Еще в древние времена, полнее всего в римском государстве, были разработаны принципы обвинительного процесса, по которым обязанность или бремя доказывания возлагалась на обвинителя: actori incumbit probatio — на действующем, т. е. предъявляющем какое-либо утверждение лежит обязанность доказательства. В Риме право обвинения предоставлялось не только специальным государственным органам, но и любому свободному гражданину.
«Мы должны во всем следовать фактам, и только фактам, — подумал Юрий Алексеевич, продолжая просматривать доклад о природе бремени обвинения. — А интуиция, подсознательное приятие или неприятие данного человека в качестве преступника? Следователь не имеет права поддаваться чувству, но и отбрасывать он такое чувство не должен. Необходимо разобраться в природе того, что рождает подспудное убеждение: этот человек мог быть или не мог быть убийцей. И главное орудие в анализе случившегося — факты, верное их осмысление. Я обвиняю — мне и доказывать вину…»
Леденеву показалось, будто он слышит шорох в спальне. Он поднял голову, прислушался. Тихо. Перевернул еще несколько страниц.
«Текст новых Основ уголовного судопроизводства в настоящее время полностью исключает бытовавшую во время оно ошибочную точку зрения, что на прокуроре в советском уголовном процессе, и только на нем, лежит обязанность доказывания виновности подсудимого.
Согласно статье 17 Положения о прокурорском надзоре и статьям 20 и 40 Основ уголовного судопроизводства, а также статьям 25 и 248 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР обязанность доказывания лежит одинаково на прокуроре, как на представителе органа охраны законности, и на суде, как на органе правосудия.
Что же касается обвиняемого, то он имеет право защищаться, но статья 14 Основ уголовного судопроизводства запрещает перекладывать на него обязанность доказывания, лежащую на государственных органах».
Часы пробили семь раз.