Контрразведчик

смотрел в окно и медленно опустошал пачку печенья, перейдя уже ко второму стакану чая.
Так они и сидели вдвоем, пережидая остановку, и тут дверь распахнулась, показалось лицо проводницы, потом оно исчезло, и в купе вошли трое мужчин: начальник поезда, старшина милиции и штатский.
Штатский шел последним, он и задвинул дверь, потом они сели, и тогда начальник поезда сказал:
— Вот, граждане пассажиры, товарищи хотят с вами поговорить…
— Документы надо предъявить, граждане, — заявил старшина, — беседа будет потом.
Леденев сразу подумал, что этот визит связан с исчезновением Миронова. Он молча повернулся к пиджаку, висевшему за его спиной на крючке, вытащил паспорт и отдал старшине, хотя и понимал, что главный здесь, конечно, не он, а другой, тот, что в штатском.
Старшина раскрыл паспорт, мельком глянул на первую страницу, передал человеку в гражданской одежде и выжидающе посмотрел на второго пассажира. Тот долго копался в бумажнике, Леденев смотрел на его дрожащие пальцы и был уверен, что парень вытащит справку с фотографией, какие выдаются вместо паспорта лицам, освободившимся из заключения.
Так оно и оказалось. Едва увидев этот документ, старшина сразу подобрался, будто охотничья собака, почуявшая дичь, и многозначительно глянул на коллегу. Но тот и ухом не повел: выдержки у него было побольше. Он внимательно изучил документы Леденева и его соседа, потом сложил справку, положил в паспорт и опустил все в карман летнего пиджака с короткими рукавами.
— Нужно побеседовать, гражданин, — обратился он к Леденеву. — Я инспектор уголовного розыска. Пойдемте. А вы побудьте здесь.
Они прошли коридором к служебному купе, которое открыл им начальник поезда.
— На сколько задержат поезд? — спросил инспектор.
— Дали команду на полчаса сверх расписания, — ответил железнодорожник.
— Этого хватит. Садитесь, гражданин Леденев, и расскажите все, что вы знаете о третьем вашем соседе, Миронове Сергее Николаевиче.
— Поскольку времени у вас немного, инспектор, давайте в открытую, — сказал Юрий Алексеевич и протянул свое служебное удостоверение.
— Отлично, товарищ майор, — заулыбался инспектор. — Рад познакомиться с вами — старший лейтенант Еланский…
— Так что же случилось с нашим соседом? — спросил Леденев.
— Мы получили телеграмму по линии, что рано утром на 219-м километре обнаружен мужской труп с документами на имя Миронова. Там же указывалось, что, согласно найденному у него посадочному талону, он ехал в вашем купе. Есть подозрения, что погибший сброшен с поезда. А может быть, и сам прыгнул… Хотя вроде и ни к чему.
— Да, — протянул Леденев. — Ну и дела… А я весь вечер пиво с ним пил. Потом он пошел в ресторан еще принести и не вернулся… А деньги с ним были?
— Ничего не сообщают.
Юрий Алексеевич вдруг вспомнил, как смотрел на бумажник второй сосед, и рассказал об этом Еланскому.
— Это уже что-то, — произнес старший лейтенант, набрасывая фразы на страничке бланка допроса свидетеля. — Мы это зафиксируем, а парня, его зовут Курнаков Федор Матвеевич, мы снимем с поезда: больно он подозрителен, а времени разбираться у нас нет.
«Что ж, — подумал Леденев, — и выхода у нас другого нет — зацепка стоящая, проверить надо… Эх, Сергей Николаевич, как же тебя угораздило?»
— А его жена будет встречать, — сказал он.
— Кого? Курнакова?
— Да нет, погибшего…
— Печальный случай, — отозвался Еланский. — Начальник поезда передаст его вещи семье. А вы вот здесь распишитесь, товарищ майор.
— В ресторане не интересовались?
— Там другой товарищ работает. Да, трудно, у нас примет всего — костюм светлый да туфли желтые, а фотографию с паспорта не успели переснять.
— Когда я пришел в ресторан, его там не было… Но он мог побывать там раньше или не дойти совсем…
— Все может быть.
— Постойте! — вдруг спохватился Леденев. — С какой стороны полотна его нашли?
— С правой по ходу поезда.
— Ну так и есть, — сказал Юрий Алексеевич. — Именно правая наружная дверь была открыта. Значит, в нее он и вылетел.
Старший лейтенант резонно возразил, что если б Миронова выбросили из поезда злоумышленники, то они не забыли бы закрыть дверь.
— Тоже верно.
— А может быть, он сам? Взял — и того…
— Человек, отправляясь в ресторан за пивом, думает о чем угодно, только не о самоубийстве. И потом, я провел с ним вечер в разговорах, и он совсем был не похож на человека, задумавшего такое…
— Да, повесили нам дельце. Правда, доводить до конца будем не мы, а ребята из дорожного отдела, на чьей территории обнаружили труп, но все же… А вам спасибо, товарищ Леденев.