Контрразведчик

тело от осыпи, как вдруг упор сорвался, и Леденев заскользил вместе с камнями и щебнем вниз.
На склоне он пытался задержаться. Движение замедлилось, но не остановилось, и не было никакой гарантии, что оно не ускорится, чтобы превратиться затем в стремительное и беспорядочное падение.
«Позвать на помощь? — лихорадочно думал Леденев, испытывая и злость за свою беспомощность, и стыд, что свалял дурака. — Но кто может меня услышать?! Да и неловко вроде такому дяде, как я, кричать: «Спасите!» Добраться бы до кустов…»
Скосив глаза вправо, Леденев увидел, что камневым потоком его поднесло к кустам, но до них оставалось еще более метра. Казалось, протяни руку — и ты спасен. Но чтобы оторвать руки, надо встать на ноги, а тогда — вниз на большой скорости. Хотя попробовать стоит…
«Рискну, — решил Юрий Алексеевич. — Если рывком выскочить и метнуться к кустам… Может быть, я успею ухватиться за них руками прежде, чем обрушусь вниз…»
Он больше не двигался, готовился к прыжку, который мог оказаться для него последним. Вспомнились неизбежные прыжки в ледяную воду фьордов, у тех, далеких отсюда берегов. Прыжок с борта катера, высаживающего на занятом немцами норвежском берегу диверсионную группу. Но те прыжки имели смысл… Были предусмотрены для дела… А сейчас? Как глупо! Но прыгать все-таки надо… И он прыгнул.
Ему не хватило доли секунды. Земля ушла из-под ног, когда пальцы успели ухватить лишь мелкие жесткие листочки. Леденев стал сползать вниз и тут увидел у самого лица чью-то ногу, в белой парусиновой туфле.
— Держись! — закричали сверху, и Юрий Алексеевич, не успев удивиться, ухватился за ногу неизвестного.
Неведомый спаситель держался обеими руками за куст, а тело свое выбросил навстречу Леденеву, помог выбраться на твердую почву. Леденев отдышался, отряхнул от белой каменной пыли брюки, с усилием распрямился и увидел перед собой дорожного попутчика, которого сняли с поезда по подозрению в убийстве Миронова.
Курнаков стоял в стороне и бесстрастно наблюдал, как спасенный им человек приводит себя в порядок. Казалось, он не узнавал бывшего соседа по купе.
Юрий Алексеевич шагнул к нему и крепко стиснул парню руку.
— Здравствуй, Федор, — сказал Леденев. — Не думал встретить тебя при таких обстоятельствах. И спасибо тебе…
Курнаков махнул рукой.
— Чего там, — сказал он, — обычное дело…
Леденев улыбнулся.
— Для тебя, конечно. Ты вон, оказывается, и в поезде, между делом, спас жизнь сразу двоим.
Федор покраснел.
— А, — сказал он, — вы про то… Нормальные роды. Больше шуму было.
— Да, повезло нам с тобой на дорожные происшествия!..
Федор взглянул на Леденева и тут же отвел глаза.
— А я тогда еще понял, в вагоне, что вы… В общем, от Хозяина, — сказал он. — И вижу, что угадал. Вот и имя мое знаете, и за что сидел, поди, известно…
Юрий Алексеевич рассмеялся.
— А ты, Федор, голова. Глазастый да смекалистый парень. Считай, что ты угадал, только не употребляй слово «хозяин» в том смысле, что сейчас. Хозяин у нас с тобой, Федя, один, русский народ наш, Федя, хозяин. И тебе, и мне хозяин. Усек?
— Усек, — сказал Курнаков и впервые улыбнулся.
— А что ты здесь делаешь? — спросил Леденев. — И не ты ли тут часом камни мне на голову едва на свалил?
— Нет, не я, — ответил Федор. — В этих местах мне ходить не впервой, родом из этих мест. Из Бакшеевки. А здесь, в бухте, дядька мой работает, начальником водолазной школы, Панас Григорьевич Гордиенко, вот и гощу у него.
— Гостишь ты, как видно, в основном на Лысой Голове, — сказал Леденев. — Понимаю, Федор, понимаю тебя. Неохота бывать на людях, так?
— Так, — сказал Курнаков и отвернулся.
Леденев хлопнул его по плечу.
— Ну ладно. Это пройдет, Федор. Значит, камни на меня сами свалились. И так бывает.
— Постойте! — сказал Федор. — Когда я поднимался сюда, а здесь, у осыпи, я уже с полчаса или больше, то заметил человека, он спускался отсюда и, как мне показалось, спешил.
— Близко его видел, Федор?
— Не очень.
— Как он выглядит?
— Волосы сплошь седые… Да! На лбу шрам интересный, как полумесяц.
— Полумесяц, говоришь? Приметный шрам. Как будто бы и я такой видел недавно… А он тебя видел?
— Кажется, нет.
Расстались они на причале Балацкой бухты, откуда Леденев по совету Федора — «не пыльно, и быстрее опять же» — уезжал на «Ракете».
По дороге к причалу Курнаков рассказал Юрию Алексеевичу свою историю.
Вместе с соседом поехал Федор в Понтийск. Сосед встретил дружков, и те напоили его, что называется «до положения риз». Курнаков увидел его затеявшим пьяный скандал и драку в магазине. Бросился