Контрразведчик

вечером приду обязательно, — повторил Юрий Алексеевич и, пожав полковнику руку, направился к двери.
— Я пришлю машину в санаторий, — сказал ему Нефедов. — В девятнадцать часов, будь на месте.
— Лады, — сказал Леденев и вышел.
Он пересек площадь, заглянул в операционный зал новехонького почтамта, заполненного многоцветной толпой курортников, взял бланк телеграммы и, пристроившись на низком подоконнике, написал:

«Дорогая Веруша воскл жив здоров отдыхаю лечусь врачи хвалят организм немного скучаю безделья много ем загораю пляже часто думаю о тебе тчк целую твой Леденев».

Когда Юрий Алексеевич выходил из здания городского комитета партии, он заметил на противоположной стороне улицы седого человека, которого видел утром в здании санатория.
Седой стоял у дерева и держал перед собой раскрытую газету так, что она закрывала его лицо. Леденев резко повернулся, отошел к киоску «Союзпечати» и остановился за его стеклянными стенами.
«Что это значит? — подумал Юрий Алексеевич. — Не слишком ли часто Седой, — он уже окрестил его так, — попадается на моем пути?»
Леденев наблюдал еще минут пять. Он увидел, что Седой сложил газету, посмотрел по сторонам, затем взглянул на часы, снова огляделся, на этот раз, как показалось Леденеву, с некоторым беспокойством, опять посмотрел на часы и решительными шагами направился к подъезду горкома.
«Если ты надеешься найти там меня, то напрасно», — почти весело подумал Леденев и осторожно вышел из укрытия, чтобы быстро свернуть за угол и смешаться с уличной толпой.
Мысль о странных встречах с этим человеком не оставляла Юрия Алексеевича до самого дома Мироновых.
«Случайно ли я с ним сталкиваюсь? — думал Леденев. — Главное — он был на Лысой Голове в то время, когда начался обвал и камни едва не отправили меня на тот свет. Хотя это могло быть совпадением. Седой мог не видеть, что внизу кто-то есть, и случайно столкнув ногой камень, вызвать обвал. И тогда в поезде, в ресторане…»
Так думал он, подходя к двухэтажному коттеджу Мироновых, стоявшему в глубине ухоженного сада.
Леденев толкнул калитку и оказался на посыпанной измельченным ракушечником дорожке, которая вела к дому.
Едва он приблизился к ступеням крыльца, из дверей вышла женщина. Это была Елена Федоровна.
— Здравствуйте, — сказала она приветливо.
Она усадила гостя в просторной передней комнате в кресло у столика, где стоял сифон с фруктовым соком и лежали сигареты.
Леденев понимал, что хозяйка, возможно, не узнала его, она видела Леденева мельком да еще в ту минуту, когда страшное горе заслонило от нее белый свет, и Юрий Алексеевич решил, что ему следует представиться и объяснить цель своего визита.
— Вы, конечно, не помните меня, — начал он. — Я ехал в одном купе…
— Нет, отчего же, помню, — спокойно и быстро сказала Елена Федоровна. Леденеву было видно, с каким трудом дается ей это спокойствие. — Помню, конечно. Бы передавали мне Сережины вещи. Я даже не успела тогда поблагодарить за участие. Большое вам спасибо…
— Ну что вы, Елена Федоровна! — воскликнул Леденев. — Я выполнял долг.
— Я ждала этой встречи, — сказала Миронова. — Надеялась, что вы придете. Ведь вы видели моего Сережу последним, разговаривали с ним.
— Да, все было так спокойно тогда и хорошо.
Из внутренних комнат вышла высокая девушка. В ее лице явно просматривались черты Сергея Николаевича.
— Знакомьтесь. Моя дочь Марфа.
Леденев встал и наклонил голову.
— Мама, я к Лиде должна забежать, — сказала девушка.
— Иди, доченька, иди.
— Тоскуют дети по отцу, — сказала Елена Федоровна. — Особенно Игорь переживает. — Елена Федоровна помолчала. — Должна признаться, что ждала вас.
Леденев удивленно взглянул на нее.
— Мне звонил сегодня полковник Нефедов. Предупредил, что вы зайдете. Вы ведь коллеги с Иваном Сергеевичем?
«Вот, старый хрыч, — подумал Леденев. — Расчищает мне дорогу».
— Да, коллеги, Елена Федоровна.
— Он сказал мне, что вы жертвуете отпуском, чтобы помочь понтийской милиции расследовать это преступление.
— Невелика тут жертва, Елена Федоровна, но Иван Сергеевич сказал правду: мне не дает покоя смерть вашего мужа и как человеку, и как криминалисту.
— Благодарю вас, Юрий Алексеевич, и от себя и от имени детей. Я готова ответить на