Конвойник

Может, успеем очистить три-четыре планеты.
– Как думаешь, что скажет по этому поводу император?
Ответить собеседнику Макс не успел – неожиданно в каюте прозвучал громкий вызов, и в развернувшемся голубом мониторе возник таинственный наниматель Ольсена и компании. На этот раз, против обыкновения, тот был не на шутку возбуждён, сбивался с мыслей, путался, но вся его речь сводилась к одному – немедленно обеспечить эвакуацию императорской семьи и его ближних. Впрочем, разговор был прерван самым неожиданным образом – в помещение, из которого велась передача, ворвались одетые в маски люди, и Макс стал свидетелем того, как закончил свои дни последний император из династии Клинтонов, возомнивший себя самым умным. Убийцы даже не подумали выключить голокамеру, и Ольсен воочию увидел, как закончила свои дни шестисотлетняя династия. Правда, под конец, он с трудом удерживал тошноту от увиденного – фантазия гомосексуалистов воистину оказалась невероятной… Взмахом руки прекратив трансляцию из дворца, он немедленно вновь вышел на связь с Алексом:
– Император больше ничего не скажет.
– Почему?
– Его только что убили. И видит Бог, я бы не пожелал такого конца никому…
– С чего ты взял?
Фон Лемберг нахмурился, но Макс касанием сенсора скинул тому записанные переговоры, так некстати прервавшиеся:
– Вот, глянь на досуге. Только перед этим есть чего-либо не советую. В общем, для империи наступают кошмарные времена. Да здравствует новый американский император Йескель Первый и его царственная супруга Борух Иглсон…
– Твою ж…
– Всё, Алекс. Вывозим, кого только можно. Насколько я знаю, корабли Ворхама ушли от Базы Блэки?
– Ушли. Естественно, что от станции ничего не осталось.
– Надо организовать там заставу. Пару мелких кораблей. Думаю, скоро у нас появятся новые кандидаты на получение вида на жительство в нашей колонии…
– Армейцы?
– И флотские. Йескель Первый будет их тупо уничтожать. А потому я сейчас запущу в Сеть ролик, что мы приготовили с тобой…
…Речь шла об обращении обоих компаньонов к войскам империи…
– Так что патрулю работы будет.
Макс вздохнул:
– Я, конечно, сомневаюсь, что у них хватит ума прихватить с собой всё, что возможно, но будем надеяться на лучшее. А ты как думаешь?
Алекс замялся, потом нехотя произнёс:
– Попробую им намекнуть. У меня есть пара-тройка знакомых, которые ещё не забыли меня. Во всяком случае, я на это надеюсь…
Макс согласно кивнул. Мысленно он уже был далеко… Блэки на шестом месяце. Конечно, в тех письмах, что ему привозили от неё, выглядела она отлично, улыбалась, шутила. Но он то чувствовал, что ей очень тяжело одной и молодая женщина сильно скучает. Да и присутствие отца очень поможет будущей маме… Помедлив, Ольсен вновь коснулся сенсора вызова:
– Алекс… У меня личная просьба к тебе…
– Что такое?
Компаньон не на шутку встревожился, и Макс вздохнул:
– Блэки там одна… А у неё уже шестой месяц…
Фон Лемберг усмехнулся:
– Скучаешь?
– Разумеется!!!
Макс едва не выругался вслух, и друг это понял. Махнул рукой в знак согласия:
– Грузи к себе народ, и давай обратно. Как раз замена придёт ночью.
– Спасибо!
Сфера потухла, и Ольсен переключился на рубку:
– Отправить вниз челноки – берём пятьсот человек и уходим в гиперпространство. Курс – Дом!..
Из динамиков донеслись восторженные крики экипажа…
Глава 26.
…Блэки проснулась от того, что вкусно пахло. Открыла ещё сонные глаза, и ахнула – прямо перед ней стоял поднос, на котором дымился ароматный кофе и возвышалась целая гора ещё тёплых румяных плюшек, густо посыпанных сахаром. Откуда?! Приподнялась на локте – было уже тяжеловато – животик на шестом месяце ощутимо оттягивал тело, и ахнула – прямо перед ней на стуле сидел улыбающийся Макс… Ольсену нравилась развернувшаяся перед ним картинка: милое сонное личико, с ещё не до конца проснувшимися большими глазками, затянутыми сонной поволокой, удивлённо хлопнули длинными пушистыми ресницами. Потом носик смешно дёрнулся, жадно втягивая запах приготовленного им завтрака, в зелёных глазах появилось некоторое узнавание, потом – осознание, удивление, и, наконец, когда любимое существо увидело его, радостный возглас и рывок в его объятия… Он бережно обнимал заметно пополневшую фигурку жены, жадно вдыхая её любимый запах, гладил по пушистой головке с вьющимися светлыми волосами ниже талии, по бархатной коже плеча. Блэки была необыкновенно красива именно такая, ещё полусонная, без всякой косметики, с естественным цветом лица и ещё немножко припухшими ото сна веками…
– Ты приехал!
– Да, милая! Как же я рад тебя видеть!..
Потом они сидели и вместе