Конвойник

улыбнулась: – Я закончу свои дела и переберусь туда. Сниму нам квартиру, чтобы тебе было куда возвращаться… Макс счастливо зажмурился на мгновение – лучшего он не мог даже себе представить! Пусть пока будет так, как хочет она. Но со временем… Может, всё же ему удастся её уговорить?.. – Мы улетаем завтра вечером. А когда ждать тебя? – Через неделю я выберусь из Порт Леона. Уже окончательно. – Я буду ждать… …Все десять человек, уцелевших со старого эсминца ‘Три Звёздочки’ собрались в комнате капитана. Известие о смерти Конрада потрясло всех. Да, он был зануда. Но зато Шмидт был и верным другом, и надёжным товарищем, которому можно было доверить спину в бою, а главное – это был ИХ зануда. И вот, его убили пираты… Посовещавшись, решили убираться из Порт Леона. Это злачное место надоело всем от чёртиков. Отлёт не затягивали. Буквально сразу после совещания пошли в док, благо корабль был уже на ходу, расплатились за аренду места, и стартовали. Все были одиноки. Единственное, Коста Попадакис отправил домой, своей овдовевшей сестре, деньги, единодушно выделенные его друзьями из корабельной кассы. Но это заняло немного времени. Так что уже через два часа после старта корабль, разогнавшись, вошёл в гиперпространство, и погрузился в багровый мрак… …Едва корабль вывалился из гипера, как отчаянно взвыл радар дальнего обнаружения, а потом поступил приказ от пограничного патруля немедленно лечь в дрейф и принять досмотровую команду. Удивлённый, Макс велел не сопротивляться и выполнить все требования военных. Если бы он знал, чем всё закончиться, то не раздумывая бы ушёл опять в гиперпространство, невзирая на все их требования. Но… Брал их не фон Лемберг, и потому, уже отхаркиваясь кровью в камере военной комендатуры, он отвечал на вопросы следователя военной контрразведки. Обвинение было страшным – Максу приписывали пособничество пиратам. Оказывается, буквально через десять минут после того, как его корабль ушёл в прыжок, на Порт Леон напали пираты… Живых на станции не осталось. Вырезали всех, до последнего человека. Людей подвергали нечеловеческим пыткам и издевательствам, а под конец просто разгерметизировали отсеки, и те, кто умудрился спрятаться, тоже погибли. А навёл на станцию пиратов, оказывается, Макс, и уже не в первый раз… Ему припомнили и то, что он единственный уцелел три года назад при налёте Ворхама на военную базу. И то, что он жил под чужим именем. Ну и заодно кучу всяческих других обвинений. Хуже всего было то, что Ольсен знал точно – его Хельга тоже была убита… Парень словно погас. Ему не хотелось жить. Сидел молча на металлоновом полу, уставившись потухшими глазами в стену. Когда приходил следователь – отвечал на вопросы. Почти не ел. Но, несмотря на все издевательства и пытки так ничего и не подписал. Никаких показаний. Наконец, так называемое ‘расследование’ подошло к концу. Торжествующий следователь злорадно объявил, что приговор Максиму Ольсену вынесен военным трибуналом, завизирован гражданским прокурором, и завтра его выбросят из шлюза. Бывший лейтенант облегчённо вздохнул – наконец то эта бодяга закончилась, и наступит благословенный конец… …Ночью дверь камеры смертников распахнулась. Внутрь скользнули двое, Макс не успел их рассмотреть, как ему на голову набросили мешок и куда-то потащили. Он едва передвигал ноги, но не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, неизвестные тащили его всё дальше и дальше. Вскоре похитители остановились, стащили пластик, и смертник прищурился от тусклой лампочки, освещающей какой-то технологический отсек. Осмотрелся, а потом вдруг расплакался, словно маленький, раскачиваясь на месте. Алекс фон Лемберг обнял друга. Прижал его к себе. – Всё, Макс. Успокойся. – Они… Они… – Жаль, что ты сломался… Внезапно Ольсен рывком высвободился из его рук, его глаза загорелись диким пламенем: – Ну уж нет… Ты прав, я раскис. Но это в прошлом. Теперь пришла пора платить долги. Спасибо тебе, Алекс, что вытащил меня оттуда… Кстати, где мои ребята и корабль? Фон Лемберг внимательно взглянул ему в глаза, потом ответил: – Они на гарнизонной гауптвахте. А твой фрегат на стоянке нашего патруля. – Надо вытаскивать парней. Ты – как? Офицер махнул рукой. – А что ещё остаётся? Если тебя поймают – то потащат и меня. Как, возьмёшь в экипаж меня и моих людей? – Без вопросов. Только ничему не удивляйся. На сердце Алекса отлегло – его друг оживал на глазах. – Оружие? Он протянул руку, в которую вложили лёгкий бластер. Затем взглянул на друга: – Веди. Фон Лемберг кивнул, и три тени выскользнули из кубрика. – Куда сейчас? – Надо забрать остальных моих. – Сколько вас? – Ещё пятеро. Макс кивнул. Он действительно начинал приходить в норму. На глазах уходило то оцепенение, которое свалилось на него после страшных вестей. Внутри разгорался