Конвойник

жесте:
– Как бы лучше объяснить… Твоё дело шито настолько белыми нитками, что ткни кто пальцем, и оно развалится, как карточный домик. Если бы не командующий сектором, имеющий очень влиятельных друзей при Дворе, то, скорее всего, тебе бы дали внеочередное звание и новую должность. А вот его – понизили. Но у этого командующего есть не только влиятельные друзья, но и столь же влиятельные недруги. Так что, считай, эта благотворительность от них…
– Враг моего врага – мой друг?
Кривая ухмылка наползла на грязное лицо парня.
– Мы поняли друг друга.
Кивнул собеседник и бросил своим спутникам:
– Можете отпустить его. Похоже, что мы не ошиблись – парень действительно хорошо соображает…
Максим почувствовал, что руки держащих его людей разжались. В ладонь лёг пакет, и он машинально оценил его вес:
– Легковат, вообще-то…
– Извини, но мы – не филантропы, вообще-то…
Ухмыльнулся главный. Внезапно машина качнулась и замерла.
– Прибыли.
Раздался голос отгороженного глухой перегородкой водителя. Щёлкнула отпираемая дверца, и в глаза ударил яркий свет:
– Помни, что от твоего молчания зависит продолжительность твоей жизни. И совет на прощание – не задерживайся. Как только сможешь передвигаться – уноси ноги.
Рука, вскинутая в приветственном жесте, исчезла за поднявшимся светонепроницаемым стеклом, двигатель вновь рявкнул, и лимузин исчез за поворотом грязной улочки… Макс вскрыл конверт, и первое, на что наткнулся – небольшой ключ на маленьком металлическом брелке. Взглянул на полированную поверхность: ‘Доброжелательная, четыре, двадцать один’. Поднял голову – проржавевшая табличка с названием улицы говорила о том, что он попал по адресу… Скрипнула пронзительно покосившаяся дверь в подъезд. Освещение на лестнице было естественным. Через вынесенные напрочь оконные проёмы. Типичная столичная трущоба. Криво усмехнулся – всё верно. Эти ребята же прямо сказали, что они не филантропы… Итак повезло, что живой… Увы. Добраться до квартиры он не смог – закружилась голова. Причём так сильно, что пришлось усесться прямо на воняющие мочой ступеньки, чтобы переждать приступ. Сколько он провёл так времени, Макс не запомнил. Но как только дурнота прошла, поднялся, сделал шаг, и в этот момент наверху грохнуло. Последнее, что увидел парень, это летящие ему в лицо обломки пластобетона, из которого был сделан дом…
…За километр от здания мужчина в чёрном костюме удовлетворённо улыбнулся – работа сделана. Потенциальный скандалист ликвидирован. Правда, вначале пришлось разыграть спектакль про добреньких дяденек, но их лимузин видело слишком много глаз. А теперь – концы в огонь. От полкило митрола живых не остаётся гарантированно. Конечно, пострадали и другие жильцы. Но в таких местах живут лишь отбросы, не имеющие права на существование. Так что, десятком ‘крыс’ больше, десятком меньше – ерунда. Адмирал будет доволен…
-Бип. Бип. Бип…
Мерный писк что-то напоминал. Но что? Попытался открыть глаза, и это удалось с неимоверным усилием. Их резануло, словно огнём. Как же больно… Равномерный писк изменился, став гораздо чаще. Послышались шаги, и Максим ощутил, как его головы касается мягкая рука, а затем раздался приятный женский голос:
– Вы очнулись? Если да, то шевельните рукой.
Неимоверным усилием воли парень сжал кулак. Похоже, ему удалось это сделать, поскольку женщина изменила интонации голоса на более весёлые:
– Вижу! Вижу! Пальцы шевелятся! Отлично. Вы находитесь в больнице Святого Себастьяна. Вас доставили сюда пожарные, нашли под обломками здания. Какое счастье, что вы уцелели!
…Доброжелатели, значит…
– Нет! Нет! Не говорите! Вам нельзя! У вас всё лицо сожжено, и тело сильно обгорело! Поэтому вы сейчас в специальном геле, не открывайте глаза, не вставайте. Все естественные надобности делаются автоматически специальной аппаратурой. Так что не волнуйтесь. Ваши глаза уцелели, видеть вы будете. Руки и ноги, скажем, так, целы. Когда вас вынут из биораствора, они будут как новенькие, господин Саммервиль.
…Саммервиль?! Но я не он. Что за ерунда? Ладно. Мне всё-равно нужно затаиться и исчезнуть… Прикинемся им, раз меня считают этим человеком. По крайней мере, пока я в биованне…
– Так я могу сообщить капитану, что вы в порядке, господин Саммервиль? Пошевелите пальцами, пожалуйста…
И снова неимоверное усилие, вызывающее непрошеный стон сквозь стиснутые губы. А затем – милосердная тьма беспамятства…
…-Бип. Бип. Бип…
Уже привычный писк аппаратуры жизнеобеспечения. И снова знакомый голос медсестры:
– Доброе утро, господин Саммервиль! У меня для вас радостная новость – сейчас мы будем извлекать вас из регенерационной