Конвойник

ванны, а потом с вами желает переговорить капитан вашего корабля.
…Капитан корабля?! Да что за чертовщина здесь творится?..
– Вы только не переживайте так из-за своего лица, господин Саммервиль. Пластическая хирургия в наши дни творит настоящие чудеса, просто ваш работодатель сказал, что смазливое личико вам ни к чему. Мол, захотите – сами сделаете…
Ласковое касание пальцев, повеяло прохладой.
– Ну, вот. Можете открыть глаза.
Наконец то! Макс торопливо последовал разрешению и вскрикнул от неожиданности – по глазам ударило так сильно, что боль пронзила всё тело.
– О, чёрт!
– С каких это пор ты, Джимми, стал вдруг верующим?! Всегда поминал матушку, а тут вдруг нечистую силу! И голос у тебя…
– Господин капитан, это немудрено. После того, как господин Саммервиль побывал в огне, изменилось не только это. Вы же сами видите.
…Наконец-то Макс смог рассмотреть находящихся в палате людей: медсестра, обладательница столь приятного голоса и нежных рук оказалась на деле громадной, просто необъятных пропорций бабищей, впрочем, с довольно миловидным лицом. Второй, высокий и страшно худой, судя по одежде, был лечащим врачом. А третий… Вот с ним то и был основной напряг. Широкоплечий, довольно высокий. Впрочем, ниже самого Максима. С продублённым космическим загаром лицом и пронзительным взглядом зелёных глаз, широко расставленных на круглом лице. Старый волк! Это стало ясно сразу, при первом же взгляде. Тот, уловив пристальный взгляд парня, сразу насторожился:
– Э… Ну-ка, парень, скажи мне, какой тип делителя стоит на втором реакторе моего корабля?
Попал! Откуда я знаю, какое у него корыто?! Впрочем… Похоже, что он каботажник. Значит, у него гражданское корыто, что-нибудь типа ‘Ласточки’ или ‘Ворона’. На обоих используется древний, как сам мир, мезонный реактор РР-620, на котором стоит стандартный блок двадцать четвёртой модификации. Следовательно…
– Двадцать четвёртый Слим, кэп.
Тот довольно ухмыльнулся, но глаза остались по-прежнему колючими и недоверчивыми.
– По крайне мере, хоть здесь тебе память не отшибло… Ладно, доктор. Все бумаги подписаны. Я могу забрать своего человека?
– Конечно, господин Петрофф. В любой момент. Только… Э…
– Что – только?
На лице космонавта появилась недовольная гримаса, и врач поспешил замахать руками:
– Нет-нет! Ничего такого! Ради Бога. Сэр! Просто господина Саммервиля доставили к нам, как говорится, в чём мать родила. И его нынешняя одежда принадлежит больнице…
Кэп широко ухмыльнулся:
– Ха, так бы сразу и сказали. Держи!
Мужчина толкнул ногой стоящий возле стула, на котором сидел, чемоданчик к Максу.
– Ребята на шаланде собрали твои шмотки, когда услышали, что ты уцелел. Так что – переодевайся, и валим.
– Сюда, господин Саммервиль.
Медсестра указала на полупрозрачную дверь, ведущую в другое помещение. Макс пожал плечами, подхватив чемодан с вещами, проследовал в указанное место. Открыл его. Тряпки оказались поношенными, но чистыми. Уже хлеб. Не так противно одевать чистое, даже бывшее в употреблении, чем то, которое было одето неизвестно кем… Как ни странно, вещи оказались впору. Футболка с картинкой из цветных пятен во всю грудь. Клетчатая фланелевая рубашка. Простые рабочие брюки из грубой, но мягкой материи. Средней длины куртка из искусственной кожи с кучей карманов и застёжек неизвестного происхождения. Волнение вызвала обувь. Она оказалась великовата. На пару размеров… И собственное тело. Новенькое, розовое, с нежной прозрачной кожей… Хотя это поправимо. Неделя, ну – две. И она вновь станет прежней… Повернулся, собираясь выйти, и замер на месте – в стекле двери отразилось его лицо… Всё обожжённое, изуродованное страшными шрамами, с пульсирующими под синтедермой сосудами. ‘Боже…’ Теперь понятно, почему его приняли за того неизвестного ему бедолагу, оказавшемуся в том месте в проклятое судьбой время… Справился с эмоциями, сглотнул, распахнул дверь:
– Я готов, кэп. Идём.
Тот поднялся со стула, шагнул к двери.
– До свидания, уважаемые.
– Спасибо вам, что поставили меня на ноги… Надеюсь, что больше не увидимся…
И краем глаза отметил, как вновь напряглась широкая спина. Но тут же мужчина махнул рукой в прощальном жесте, и не, оборачиваясь, вышел из кабинета.
…Поспевать за широким, пружинистым шагом после нахождения в биованне было тяжеловато. На лбу выступил пот, но деваться было некуда. Судя по интерьерам, больница была не из дешёвых. Значит, капитан, похоже, не такой уж и плохой человек, если заплатил за своего подчинённого кругленькую сумму за лечение. По крайней мере, Макс решил пока не сбегать, по крайне мере, до тех пор, пока