Конвойник

стену диспетчерской, вздохнул:
– …так и останется неповоротливым и слабосильным монстром.
– А если все эти данные простая и незатейливая ловушка, или параметры реактора специально завышены?
– Вариант. Но кто может знать, что у нас затык именно в этом? В Европу мотаются одни и те же люди, из первого набора, и Коста. Тот не станет продавать свою сестру и племянников. Он в Ифигении души не чает. А остальной народ… Поверь, если бы они были предателями, то мы бы давно с тобой гнили где-нибудь на поросшей цветочками полянке, а наша база представляла бы собой нечто вроде Метрополии славиков…
Обоих передёрнуло – оплавленная до стекла поверхность. Полное отсутствие атмосферы. Тучи пепла. Вот что осталось от когда то густонаселённого мира… Компаньоны переглянулись между собой, и Макс продолжил:
– Начинай разрабатывать операцию и пути отхода. Я займусь людьми. Да и пора заканчивать с Агнессой.
– О чём ты?
Не понял Алекс.
– Я думал, у вас всё наладилось…
– Да? Значит, она думает так же. Тем ей будет хуже.
Поднялся с кресла.
– Всё. Я домой. Завтра оповещу тех, кто пойдёт на дело.
– Берём все корабли?
– Два. Фрегат слишком засвечен, и его след сидит в памяти всех компьютеров империи и сопредельных государств. Едва он выйдет в обычное пространство, как весь имперский флот бросится за нами. Разведчик же пока не запачкан. А уж наше детище – тем более.
– Когда планировать вылет?
– Послезавтра.
Алекс кивнул.
– Успею. А чего нет – в пути доделаю.
– Как знаешь. А то ведь можем и подвинуть срок.
Фон Лемберг отрицательно мотнул головой:
– Не стоит. Судя по информации, мы и так в цейтноте. Испытания назначены через месяц. А с медлительностью охотника мы успеваем еле-еле. И если что-нибудь пойдёт не так…
– Всё будет нормально. Мы же строили!
Ольсен кивнул и покинул диспетчерскую…
…Первый боевой поход. Все страшно нервничали. Ведь целью был ни много, ни мало, а имперский военный полигон…
– Наша задача проста – захватить всё, что там имеется. И, желательно, весь техперсонал. Работать аккуратно. Инженеров и учёных, техников и лаборантов щадить. Остальных – как получится. Выгрести всё, что хранится на полигоне. Все имеющиеся там образцы техники и машин, все разработки. Разбираться будем здесь. Дальше: имеющиеся на планете запасы и технику – тоже. По возможности – компьютеры и информационные носители. С войсками и охраной не церемониться. Всем всё ясно?
Макс прислушался – нестройное ‘да’ донеслось из динамиков переговорной системы. Он удовлетворённо улыбнулся. Рейд обещал быть удачным. Похоже, что внезапность нападения они себе обеспечили. Другое дело отход – вот где возникнут проблемы. Но это мелочи жизни. Как-нибудь… Главное, это уйти в гиперпространство. А там их уже не достанут. След же, по которому пойдут преследователи, выведет их прямо на один из действующих древних оборонительных рубежей, где незваных гостей ждут не только кучи автоматических станций, но и громадное минное поле, значительно усиленное в предыдущие дни… Взглянул на часы – ещё два часа до выхода из гипера. Можно успеть закончить последнее дело… Прошагал по безлюдным коридорам, поскольку все уже были на местах и заняли свои посты, последний раз прогоняя положенные тесты и разогревая боевые системы. Итак, охотник выходит на орбиту и начинает ссаживать спутники охраны. В это время разведчик идёт к поверхности. Его задача запереть войска. Какое счастье, что по своей самонадеянности обе боевые части находятся в одном месте! Так что корабль справится. Охотник же, закончив с системами охраны, начинает посадку на полигон. Затем, приземлившись, экипаж начинает грабёж и захват. Разведчик, уничтожив охрану, снова уходит на высокую орбиту и пользуясь тем, что у него очень чувствительные локаторы дальнего обнаружения сканирует округу. При первых признаках приближающегося флота противника даёт сигнал, внизу все бросают мародёрничество и стартуют с максимально доступной скоростью. А там остаётся только удирать и молиться… Он вошёл в свою каюту и приблизился к стоящей посередине обычной гибернационной капсуле, заглянул через прозрачное изотермическое стекло внутрь. Там спала Агнесса… В последнюю ночь перед вылетом он был особенно нежен и добр с ней. Бедняжка потом даже плакала, таясь от него, уйдя на галерею дома. Когда вернулась, он притворился, что спит. И когда та улеглась, просто воткнул её в нежную кожу небольшую иголку со снотворным. Она даже не успела ничего понять, как провалилась в сон, из которого она выйдет только на Лос-Аламосе. Макс пообещал ей жизнь. И он сдержит своё слово. Но он не обещал ей счастье. И то, что их ребёнок останется с ней. Нет. Он воспитает сына так, как