Копия моего мужа

под сливочным соусом с рисом и овощами, на десерт — моя любимая творожная запеканка. Но расслабиться и получить удовольствие от ужина не получается. Я то и дело возвращаюсь к утрешнему разговору с Рустамом. Он не опроверг свидание с женщиной, но и не подтвердил. Просто моё женское чутье шепчет мне о том, что именно так всё и есть. Он свободный мужчина, поэтому логично, что у него может быть женщина. И не одна. Но только я то и дело гашу в себе неизвестно откуда взявшуюся ревность и стараюсь не думать о том, что сильные руки Рустама, которые вчера касались и хотели меня, с большей долей вероятности сейчас блуждают по чужому женскому телу.
Я с трудом проглатываю кусочек запеканки и откладываю столовые приборы в сторону. Хватит себя насиловать.
— Ира, спасибо за ужин. Всё было замечательно, но я, пожалуй, уже пойду к себе.
Ирина понимающе кивает и забирает у меня грязную посуду. Я заглядываю к Ольге Семеновне и поумилявшись её занятиям с Надюшкой, забираю дочку в нашу комнату, где провожу водные процедуры под забавные песенки и потешки. Мне удается отвлечь себя от дурацких мыслей, но как только дочка засыпает в кроватке, а я остаюсь наедине с собой — меня вновь атакует гнетущее одиночество и ощущение, что на данный момент мне изменяет собственный муж.
Мой сон какой-то рванный, потому что я просыпаюсь под каждый шорох в доме, под любой автомобильный шум. Бросаюсь к окну, всматриваюсь в проезжающие мимо участка автомобили и вновь возвращаюсь в кровать. Засыпая под утро проклинаю Тахирова. От всей души проклинаю. Думаю о том, что так больше продолжаться не может — моему ребёнку нужна спокойная мать, а не дерганная неврастеничка.
***
Окончательно я просыпаюсь ближе к девяти утра, когда Надюшка начинает жалобно хныкать от голода. Моя несчастная голова раскалывается от боли, а дождливая и сырая погода давит ещё сильнее и только прибавляет мне раздражительности и нервозности. Я меняю дочке подгузник и готовлю молочную смесь. Кормлю малышку и мысленно считаю до десяти, пока не начал идти пар из ушей.
Когда Надюшка довольна, накормлена и засыпает вновь, я осторожно перекладываю её в кроватку и собираюсь пойти в душ, но шум мотора внизу заставляет меня подбежать к окну. Хочется бить себя по рукам, но я все равно отодвигаю шторы и мельком взглянув на чёрный автомобиль, который въезжает на территорию особняка, бросаюсь в коридор.
Я сбегаю по ступеням вниз. Не знаю, что скажу Тахирову и как сдержу себя в руках, но одно знаю точно — я хочу его увидеть. Высказаться, накричать, ударить кулаками по сильной мужской груди. Когда до прихожей остается несколько метров, дверь отворяется и, переступив порог, в особняк заходит… Виктория Леонидовна. В чёрном теплом пальто, с идеальной укладкой и легким загаром. Красные губы подчёркивают неестественную белизну зубов, а ровные стрелки на глазах указывают на то, что макияж делал профессиональный визажист.
Я неосознанно смотрю на себя в зеркало и понимаю, что по сравнению с Викой просто меркну. Тахиров скорее наступит на собственные принципы и трахнет свою личную помощницу, чем обратит внимание на меня. Недавно родившую женщину-замухрышку.
— Доброе утро, Лера.
— Доброе, — вру я.
— Рустам Ильдарович попросил меня заехать домой, чтобы взять кое-какие бумаги. Позволь, я пройду в кабинет?
Она хочет меня обойти, но я преграждаю дорогу.
— А где он сам? — спрашиваю, глядя ей в глаза.
— О… Рустам не ночевал дома, а ты не находила себе места? — довольно спрашивает Виктория, не пытаясь скрыть ликующую улыбку.
Я ничего не отвечаю, только отвожу взгляд в сторону. Не хочу, чтобы Вика видела меня такой… сломленной.
— Видишь ли, такой мужчина как Тахиров вполне может позволить себе не приезжать домой на ночь. Рустам может трахать любую понравившуюся ему женщину и я, в отличии от тебя, стану это терпеть, потому что понимаю и принимаю мужскую природу. Один борщ есть надоедает, как ни крути. Он может позволить себе всё и всех. Даже вышвырнуть тебя из дому, а ребёнка оставить себе. Вот только я никак не пойму, почему он до сих пор тебя жалеет.
Я стискиваю кулаки и отхожу в сторону. Пусть забирает свои бумажки и валит отсюда поскорее, пока я не выцарапала ей глаза.
— Не волнуйся, скоро нас здесь не будет, — проговариваю, сцепив зубы. — Поэтому можешь начинать воплощать свои планы по завоеванию Рустама в жизнь. Если только у тебя получится, в чем я сильно сомневаюсь.

— Останови, пожалуйста, — прошу Михаила, когда мы подъезжаем к центральному входу Ваганьковского кладбища.
В руке зажато парное количество цветов. Терпеть не могу гвоздики, поэтому