Копия моего мужа

***
Домой я еду в некотором смятении. Я же никогда не верила в то, что отец когда-нибудь станет нормально жить, по-человечески. Не верила в то, что когда-нибудь Клава разбудит в нем давно умершие чувства. А она верила в него, должно быть. Верила ему…
За окнами уже изрядно темно, когда автомобиль въезжает на территорию особняка. Я открываю дверцу, кутаюсь в теплое пальто, прячась от пронзительно ветра и быстро перебирая ногами забегаю в дом, в котором тепло, уютно и пахнет тыквенным пирогом. Во рту моментально скапливается слюна, а желудок громко урчит, требуя пищи.
Повесив пальто в прихожей и скинув с себя сапоги, несмотря на разбушевавшийся голод, я быстро бегу по ступеням на второй этаж. В комнату к своей дочери. К единственному человечку, который любит меня вопреки. Уже соскучилась по её пухлым ладошкам и сладким щёчкам, по её чудесному молочному запаху и живой непонятной пока речи.
Когда я подхожу к комнате, где ещё днем оставила малышку с Ольгой Семеновной, то слышу оттуда голос Рустама. Сердце замирает от неожиданности, а ладошки моментально становятся мокрыми от волнения. Я бесшумно подхожу к двери и подглядываю в дверную щель.
Тахиров стоит в своем дорогом деловом костюме и как-то особенно трогательно держит мою Надюшку в сильных руках. Уж я убедилась в том, что они у него действительно сильные… Щеки покрываются румянцем, но оторвать от них свой взгляд я уже не могу. Больше не чувствую исходящую от него опасность — сейчас от Рустама веет каким-то особым теплом. На секунду представляю, как бы Тимур держал нашу дочку на руках. Как заботился бы о ней, как любил… Пусть каким бы он не был неверным мужем, отцом, я уверена, он был бы отличным.
Я бесшумно толкаю дверь и прохожу в комнату, в которой царит полумрак. Рустам поворачивается ко мне лицом с дочкой на руках и смотрит спокойным равнодушным взглядом, а у меня всё сжимается внутри от его присутствия. Всё еще свежи в моем сознании воспоминания той ночи, когда мы вместе плавали в бассейне. Возможно, для Тахирова это был просто секс и просто слова…
— Привет, — улыбаюсь, опираясь лбом о дверной косяк.
— Здравствуй, Лера, — произносит Рустам, не собираясь оправдываться что и почему он делает в нашей комнате.
Словно всё так, как и должно быть. Я устало снимаю с себя шарф и бросаю его в кресло. В комнату тут же входит Ольга Семеновна и увидев меня, покрывается красными пятнами.
— Лерочка, ты уже вернулась? Я бегала за водичкой для Надюши. Вот попросила Рустама Ильдаровича приглядеть за малышкой.
— Хорошо, Ольга Семеновна. Я дальше сама справлюсь, спасибо, — отвечаю спокойным голосом под пристальный взгляд Рустама.
Няня ставит бутылочку с водой на тумбу и, пожелав нам приятного вечера, уходит. В комнате ненадолго воцаряется тишина, которая неожиданно прерывается тогда, когда дочка решает срыгнуть прямо на дорогой костюм Тахирова. Я в ужасе закрываю рот ладонью и бросаюсь к малышке. Забираю её из рук Рустама, осторожно вытираю испачканный ротик и кладу в электоркачели, где дочка агукает как ни в чем не бывало и теребит ручками игрушки.
— Прости, у неё такое часто бывает, — подхожу со влажными салфетками к Рустаму и начинаю отчаянно тереть ворот его пиджака.
Пятно получается небольшим, но мало кому приятны детские шалости. А уж Тахиров точно не относится к тем, кто будет такому умиляться. От нашей близости начинает кружиться голова. Руки дрожат, когда я беру новую и новую салфетку, когда сильно тру испачканный участок костюма, судорожно вдыхая запах его крышесносного парфюма. Картинки нашего плаванья проносятся в моей голове одна за другой. Безумные и дикие толчки, его дьявольские глаза и усмешка. Его сильные руки, мой яркий оргазм и забота, которую он проявил после…
— Ничего страшного, Лера, — произносит спокойно Рустам, перехватывая меня за кисть руки. — Это просто ребёнок.
Меня словно прошибает током от его прикосновений. Я смотрю в его темные глаза и напряженно молчу, втайне мечтая о поцелуе. Тахиров словно улавливает мой настрой. Дотрагивается пальцами моих губ и обжигает своей горячей кожей мою.
— Раны стали ещё больше, — хмурится он и внимательно смотрит в моё лицо.
— Скоро заживут, — отвечаю чуть смущаясь.
— Пожалуй, не буду тебя целовать до полного заживления, — усмехается Тахиров краешками губ и выпускает мою руку из своего плена.
Телефонный звонок с незнакомой мелодией наполняет комнату. Я бросаю взгляд на тумбу, где рядом с бутылочкой лежит мобильный Рустама. На дисплее светится фото яркой сочной брюнетки в обтягивающем корсете. И имя «Ника», которое с этой секунды я, кажется, смело начинаю ненавидеть.
— Мне пора, Лера, — коротко произносит