Корабль ночи

кости, покатала, высыпала на блюдо.
– Какого черта мы тут делаем? – спросил кто-то.
Гадалка посмотрела Муру в лицо, ее губы влажно блестели.
– Впереди у вас еще очень далекий путь, – сказала она. – Я не вижу, где они. Но они не двинутся с места, пока вы их не найдете.
– Кто они? – спросил Мур, и при звуке его голоса смешки стихли.
– Женщина. Высокая. Очень красивая. Мужчина. Нет. Ребенок, мальчик. Они в смятении, они не понимают, отчего вы их не слышите.
– Я… – начал Мур и осекся. – И все?
Гадалка покатала кости, бросила на блюдо и долго, тщательно всматривалась в них, словно искала одну определенную. Потом покачала головой.
– Нет. Остальное пока скрыто. – Она протянула руку за деньгами. – Есть еще желающие?
Огни грузового судна исчезли, горизонт снова стал черным, над ним висели редкие, яркие точки – звезды. Мур раздавил окурок в пепельнице. Верить и не верить было одинаково трудно. Впрочем, ему хотелось верить, ему отчаянно нужно было верить – может быть, оттого, что Кокина расслабляла его, внушала чувство, что здесь конец его пути. Но ответов на вопросы, которые терзали его денно и нощно, подчас доводя до слез, ибо он не понимал , ответов на эти вопросы по– прежнему не было. Почему он не погиб вместе с Бет и Брайаном? Почему спасся? Почему судьба привела его… сюда? На Кокину? Чтобы найти – что? «Остальное пока скрыто», – сказала ему старуха-гадалка.
– Можно, я посижу с вами?
Мур медленно (сказывалось действие рома) повернул голову на голос. У него за спиной на крыльце стояла Яна в тесной белой блузке и джинсах. Сколько она уже стоит здесь? Он не знал.
– Само собой, – он жестом предложил ей соседний стул.
Яна села и положила ноги на перила веранды. Волосы у нее были точно такие, как он себе представлял: очень красивые, бледно– золотистые, до плеч.
– Как тихо, – заметила она после минутного молчания.
– Да, сегодня бары закрылись рано. Обычно по субботам здесь очень шумно. – Он поглядел на девушку, погладил взглядом красивый точеный профиль. – Как номер, все в порядке?
– Да, спасибо, все отлично. – Яна чувствовала, что ему хочется остаться одному, но не собиралась уходить. – Жаль, что здесь так мало туристов. Мне кажется, Кокина в этом смысле – очень перспективный остров.
Мур хмыкнул.
– А нужно ли это? Еще один туристический рай, где вырубят джунгли, чтобы построить «Хилтон» и торговый центр? Конечно, на Кокину рекой потекут деньги, но ведь на Карибах почти не осталось таких не тронутых цивилизацией уголков… Вот почему я купил эту гостиницу и решил на некоторое время обосноваться здесь. И никаких перемен я не потерплю.
– Вы – противник прогресса?
– Прогресса – нет. Уничтожения природы – да. Несколько лет назад один бизнесмен задумал выстроить у северной оконечности острова отель с эспланадой и пристанью для яхт. Дно бухты изрыли, джунгли корчевали динамитом. Уничтожили великолепную естественную экологическую нишу, а строительство так и не закончили.
– А что их остановило?
Мур пожал плечами.
– Полагаю, финансовые затруднения. И проблемы с индейцами – те обижали их ночных сторожей и растаскивали стройматериалы; карибы считают эту часть Кокины своей и ревностно охраняют ее от чужих посягательств. Но я рад, что ничего не вышло. Оставьте себе свои Ямайки и Гаити, а Кокину лучше оставить в покое.
Снова возникла пауза, потом Яна сказала:
– Вот уж не думала, что коснусь больной темы…
Мур покосился на нее; он не хотел возражать так страстно и знал, что отчасти виноват ром.
– Извините. Я думаю, что появление здесь туристов лишь вопрос времени, но я привязался к этим местам и не хочу перемен.
– Я понимаю вас.
– Что ж, – сказал Мур, небрежным взмахом руки закрывая тему, – довольно о Кокине. Я совсем забыл о том, как следует вести себя джентльмену. Хотите выпить?
Яна покачала головой.
– Я не пью. Но все равно, спасибо.
Мур отхлебнул из своего стакана, на миг прислушавшись к шуму океана у Кисс-Боттом. Волна была сильнее обычного – пожалуй, где-то зарождался шторм.
– Вы давно работаете в Фонде? – наконец спросил он.
– Чуть больше года, – ответила девушка. – После института я работала в исследовательском отделе Британского музея, и мне подвернулся случай понырять с «Британники» вместе с Кусто. Это, в общем-то, было чистое везение, но оно помогло мне получить должность в Кингстоне.
– Чем же занимается ваш Фонд?
Она чуть улыбнулась и кивнула в сторону морского простора.
– Вот моя лаборатория. Там покоятся, возможно, тысячи разбитых кораблей. Некоторые из них нанесены на специальные карты, некоторые нет, и все время