Корабль ночи

Его отбросило в сторону, и он затерялся в бурной, мутной от песка воде; мощные потоки, толкая, завертели его. Когда Мур вновь обрел способность видеть, он посмотрел туда, где на океанской поверхности расплывалось солнечное пятно.
Вернее, туда, где он видел его раньше.
Теперь солнце было скрыто от его взора огромным странным силуэтом. Какой-то предмет поднимался к поверхности из песка, в котором был погребен. Гигантская тень накрыла Мура, и он почувствовал, что затерялся в царстве тьмы. Он напряженно, до рези в глазах всматривался в движущийся предмет. Непонятный объект в ореоле белой пены пробивался к поверхности, и сквозь звон в ушах Мур расслышал яростный грохот моря, штурмовавшего железные бока. Объект, медленно покачиваясь, парил в океане.
«Поднимайся! – мысленно крикнул себе Мур и тотчас спохватился:
– Нет, нет. Спокойно. Держи себя в руках, держи себя в руках…»
Он выплыл из зловещей тени и очень медленно начал подниматься к поверхности. Его отбросило почти к самому краю Бездны, и теперь он сосредоточился на движении вдоль отлогого дна. Отыскав якорный трос, Мур вытащил из грунта железный крюк и двинулся наверх. Чтобы избежать резкого перепада давления, он на некоторое время задержался в десяти футах от поверхности, глядя, как его ялик вздрагивает под ударами волн. Наконец вынырнув, Мур выплюнул мундштук дыхательной трубки, вцепился в борт ялика – и уставился на то, что находилось сейчас в каких-нибудь тридцати футах от него.
– Боже мой, – прошептал он.
Длинный, в двести с лишним футов, корпус; огненно-алая мозаика солнечных бликов на металле, словно кровоточащие раны на теле гигантского ящера; дьявольский нос, вокруг которого бурлила вода. Корпус и обшивка боевой рубки – в пробоинах, вмятинах, трещинах. Море с шипением билось в железные бока, с которых, местами уходя под воду, свисало то, что осталось от металлических поручней.
Подводная лодка.
Подводная лодка времен второй мировой – с плоской палубой, страшная, словно сжигаемая ненасытной жаждой боя, похожая на громадного хищника, алчущего добычи.
Мур цеплялся за борт своего ялика, не зная, что думать или что предпринять. Но, наблюдая за лодкой, он вдруг заметил, что ее нос чуть изменил свое положение. Море пришло в волнение, потревоженное движением такой массы. Вновь ожившая подводная лодка медленно и неумолимо двинулась в сторону острова.

Взяв очередную карту, Мэйсон Холкоум понял, что златокудрая госпожа Удача в одеянии из шуршащих банкнот стоит за его правым плечом. Он попытался погасить хищный взгляд, которым сверлил своего партнера, но это оказалось чертовски трудно. На руках у Мэйсона были две дамы и три валета; он чрезвычайно медленно поднял глаза («Ну, паренек, – сказал он себе, – все должно выглядеть совершенно невинно…») на Перси Лэйна по прозвищу Толстяк. Перси, пухлый негр с высоким лбом и овальными, близко посаженными глазками, молча разглядывал Мэйсона с другой стороны перевернутой ржавой бочки из-под горючего, которая заменяла им карточный стол.
– Давай, парень! – осторожно проговорил Мэйсон, пытаясь повлиять на неожиданное обострение ситуации. – Сколько карт?
– Три.
Он бросил на стол три карты и из затрепанной колоды, которой на верфи играли с незапамятных времен, взял другие.
– Ладно. Поднимаешь? – спросил Мэйсон, предвкушая легкую расправу с противником.
Перси помотал головой и нахмурился, предчувствуя подвох. Он посмотрел за широкое плечо Мэйсона, на безбрежное море, опять опустил глаза и уставился в свои карты. Без единого слова он потянулся к лежавшей рядом полупустой пачке сигарет. Каждая сигарета была разломана пополам. Перси разложил перед собой четыре половинки.
– Прекрасно, – Мэйсон выложил на бак четыре свои и добавил еще три. – И еще три…
Перси пожал плечами, принимая повышение.
– Что там у тебя, дружище? – полюбопытствовал Мэйсон, весь подобравшись, как перед прыжком.
– По-моему, похвалиться нечем, – вздохнул Перси и веером выложил карты на металлическую поверхность. – Думаю, бито…
Перед ним лежали два туза, две «дикие» двойки и шестерка.
У Мэйсона занемела шея. Он бросил свои карты на стол. Перси громко расхохотался и прибавил несколько половинок сигарет к растущей горке своих выигрышей.
– Вот и мне счастье привалило, – спокойно заметил он.
– Я не буду больше играть этим старьем! – воскликнул Мэйсон. – Они насквозь просвечивают, сволочи!
– Да заткнись ты, – оборвал его Перси. – И делай ставку…
С моря тянуло прохладным свежим ветерком. Приятно было сидеть здесь, вдали от полуденного