1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
волеизъявлении армянского народа, – медленно проговорил Озанян, – избравшего путь независимости?
– Верховный правитель не принимает его в расчёт, – холодно ответил Кирилл, – и никому не позволит растаскивать Россию на уделы. Тем более что армянский народ никто и не спрашивал – дашнаки решили за него, хлопоча за отделение от России. Кто им дал право на самостийность?
– Баршовики!
– каркнул Арамян.
– Большевики – политические бандиты, – парировал Авинов, – предатели Родины и ставленники кайзера! Господин генерал имел в виду «Декрет о праве народов на самоопределение»? А можно ли доверять вору, устанавливающему закон? Можно ли вообще договариваться с преступниками, не становясь при этом соучастниками?
– Пахпахпах! Надо же…
– Вам бы подискутировать на эту тему со Нждэхмбапетом,
– криво усмехнулся Озанян.
– Гарегин Нждэ, – прохладным тоном сообщил Авинов, чувствуя потаённое злорадство, – окружён войсками генерала Эрдели и в настоящее время торгуется насчёт условий сдачи в плен. Хотя, скорее всего, уже сторговался.
Андроник Озанян выглядел несколько обескураженным, как тот игрок, который вдруг обнаруживает, что козырей на руках не осталось.
– Можно, я дополню сказанное уже не от чьегото имени, а от себя самого? – поднял руку Кирилл. Получив согласие, он заговорил: – Беда не в том, что самочинная Республика Армения отделится от России, а в ином. Если мы уйдём отсюда, то тут же явятся турки и большевики, чтобы поделить земли, которые армяне считают своими.
– Мы сможем и сами отстоять свободу! – резко сказал Озанян. – И это уже доказано в недавних боях – турки бежали!
– Турки не бежали, – морщась, проговорил Назарбеков, – они отступили, получив приказ отходить. Когда русские разбили османов под Эрзинджаном и Эрзерумом, перед ними открылась вся Анатолия – маршируй хоть до Стамбула! Вот ту пару дивизий, что продвигалась на Ван, и развернули обратно, надеясь хоть както прикрыться остатками войск.
Воцарилось недолгое молчание.
– Господа, – тихо сказал Авинов, – я вас прекрасно понимаю, но не сочувствую. Мои предки были новгородцами, они жили в большом, богатом и свободном государстве, а потом его подмяло под себя Московское царство. Что ж мне теперь, тоже биться за независимость Господина Великого Новгорода? Ну бред же!
Генерал Назарбеков поднял руку, прекращая прения, и подозвал Оганапера. Тот живо притащил гранёные стаканы и разлил по ним густое душистое вино. Первым, на правах хозяина, слово взял старый Шугунц.
– Да снизойдёт на нас добрый свет… – сказал он торжественно, поднимая стакан. – Да приведётся нам видеть освобождение наших детей от вражьей сабли… Да настанут дни здоровья и щедрого изобилия… Ниспошли нам свои блага, – и Оганапер поднял свою седую голову к ердику.
Вторым сказал тост полковник Силиков. Путая два языка, он произнёс:
– Дружба лучше калмагал. Хменк, хаспада!
Все потянулись чокнуться – дробно зазвенело стекло. Кирилл выпил до дна, в животе у него потеплело. И на душе тоже.
Утром чета Шугунц провожала Авиновахмбапета, снабдив его на дорогу лавашем и сыром.
– Будет жажда – пей, – сказал Оганапер на прощание. – Да не убудет силы в твоей руке!
Кирилл поклонился старому и запрыгнул в кабину. Бравые текинцы уже выглядывали изпод брезентов, покрывавших кузова грузовиков: скоро там? И вот заворчали двигатели «автанабилов», выводя пятитонки на ямистую дорогу.
Ближе к полудню «Бенцы» выехали на восточный берег озера, туда, где вода плескала о причалы с единственным полурассохшимся паромом и большими лодкамикиржимами,
готовыми доставить на острова. Именно здесь, на берегу, следовало ожидать знаменательной встречи – с юга сюда подтянется Армянский корпус, ядро будущей армии, а с востока должен будет явиться генерал Эрдели с обозом, коечто наскрёбший по сусекам военных складов в Тифлисе и Карсе.
Доезжать до города Ван ни у кого охоты не было – два года назад турки сожгли его, истребив жителей. Наверное, потому его и прозвали Армянской Москвой.
– Погуляем? – предложила Нвард, вдыхая свежий воздух, словно приправленный солью и снегом.
Кирилл оглянулся – берег был пустынен, лишь поодаль, на одном из киржимов, шла возня. Рыбаки вроде. По северному окоёму небес кружил гидроплан, то ли М5, то ли М9. Свой.
– Погуляем, – согласился Авинов и предложил даме руку.
Они зашагали по хрусткому
