1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и представился:
– Штабскапитан Авинов. Возвращаюсь из плена.
У поручика хватило ума не требовать документов.
Кирилла доставили в комендатуру, и первым же, с которым Авинов столкнулся в дверях, оказался полковник Неженцев. Митрофан Осипович охнул, ухватился за Кирилла, словно удерживая того от падения.
– Капитан, вы?!
– Я, я, – подтвердил Авинов, посмеиваясь. – Угодил в лапы к большевикам, как последний дурак! Еле вырвался… Как там хоть мои текинцы? А вы как?
– Да всё в порядке, Кирилл! Текинцы ваши гдето в Тифлисе сейчас. Хотели их в Туркестанскую армию отправить, к Казановичу, да те ни в какую. Вас ждут! Там такой здоровый бугай есть, так он громче всех орал: «Сердара хотим!»
– Саид… – нежно сказал Авинов и спохватился: – Так как же мне поскорее туда, к ним?
– Сделаем так, – деловито сказал Неженцев. – Деньги есть? Денег нет. Вот, держите, – вынул он из кармана сложенные ассигнации, – этого должно хватить. Сходите в баню, капитан, побрейтесь и откушайте, как следует, а потом уже будем думать, куда да как. Всё ясно? Исполняйте!
– Слушаюсь, ваше высокоблагородие!
На приём к Корнилову штабскапитан так и не пошел, да и недосуг было Верховному правителю – разворачивалась борьба за Дон, дивизии уходили в Степной поход, стремясь достичь берегов Волги у самой Астрахани, формировалась КрымскоАзовская армия.
А Кирилла прикрепили к кубанцам, которыми командовал генералмайор Врангель, полюбивший ходить в чёрной черкеске, за что его и прозвали Чёрным бароном.
Барону было поручено «…смелым и решительным ударом прорваться в Баку для соединения с кавказскими армиями». Для этого смелого и решительного дела выделялась целая бронегруппа – четыре бронепоезда, а в качестве десантного отряда Врангель решил использовать казаковпластунов.
Пятнадцатого марта четыре бронепоезда – «Орёл», «Гроза», «Непобедимый» и «Атаман Платов» сосредоточились на станции Белиджи, что на границе между Дагестаном и Бакинской губернией.
Что интересно, отряд Авинова распределили по броневагонам того же поезда, который выбрал для себя и сам барон Врангель, – это был незабвенный «Орёл».
…Ночь стояла тёплая, тянуло запахами из недалёкой степи и с близких гор. Кирилл вышел подышать.
– Здравия желаю, ваше благородие, – послышался хрипловатый голос, и в потёмках обрисовался силуэт пожилого человека в форме железнодорожника. – Чай, не признали?
– Сан Саныч! – вырвалось у Авинова. – Ух, как же я рад вас видеть!
– Да, – польщённо заметил машинист, – давненько не видались. Кажись, у Тихорецкой промелькнули, да не до того было. А теперь, значит, в Баку? Тоже правильно – пятьсот мильонов пудов нефти в год – это не шутки! С такимто богатством расставаться только дурак способен…
– Отправляемся! – донёсся крик издалека.
– Ну, пошёл я, – заторопился Певнев. – Свидимся ещё.
– А Фёдор как?
Зависло молчание.
– Сгубили Федьку, – глухо сказал Сан Саныч. – Зараза одна из винтаря в упор стрельнула.
– Жалко, – искренне вздохнул Авинов.
– Война, – сурово изрёк Певнев и заторопился. Его подкованные сапоги заклацали по ступенькам, ведущим в будку бронепаровоза.
Кирилл тоже поспешил в свой вагон – бронеплощадку, чей силуэт горбился двумя башнями шестидюймовых орудий.
– По вагонам! – догнал его резкий, повелительный голос «Чёрного барона».
Кирилл пробрался к откидному сиденью рядом с трапом, ведущим к наблюдательной башенке. Напротив сели два молодых бойца, они улыбались и пихали локтями друг друга. Авинов пригляделся – и рассмеялся.
– Вы – Юра, – сказал он тому, что был постарше, – а вы – Данила.
– Так точно, ваше благородие! – расцвел Юра, юнкер.
– Здорово, правда? – не по уставу добавил Данила, но кадету было простительно.
– Здорово, – согласился Кирилл.
По другую сторону трапа устроился молодой князь Ухтомский. Служил он в чине капитана, а известен был по прозвищу Капелька. Всегда живой и бодрый, нынче он сидел, погружённый в мрачное уныние.
Юра с Данилкой заспорили о медиумах, о предсказаниях, и Капелька поднял голову.
– Я верю в предчувствия, – сказал он угрюмо, – и знаю: сегодня буду убит…
Юра смолк, Данилка растерялся, а пушкари и не слыхали разговора – продолжали резаться в карты.
Поезд тронулся. К этому моменту разведка уже довела «Чёрному барону», что охрана моста через реку Самур несла службу беспечно, а большевики, расположившиеся на станции Ялама, предпочитали выпивать и закусывать, вместо того чтобы караулить пути в промозглости мартовской ночи.
Атака десантных отрядов с бронепоездов
