1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вокзала, где их встречал авангард сразу двух армий – Кавказской туземной и Отдельной Кавказской.
Заиграл оркестр, на скорую руку собранный из местных музыкантов, и кавалеристы под громовое «ура!» вскинули шашки вверх.
Кирилл, выглядывавший из открытых дверей броневагона, с радостью приметил знакомые малиновые халаты. А уж какова была радость самих текинцев…
– Я знал! – ревел Саид, тиская командира. – Я знал – живой сердар!
– Иааиааа! – издали дикий клич текинцы, обступая Авинова, теснясь и желая потрогать, коснуться, убедиться, что командир не призрак.
Генерал Врангель, наблюдавший эту сцену, очень смеялся, а потом предложил Кириллу «прогуляться к морю с вашим эскортом».
– Кавторанг Вайнер, – сказал барон, продолжая улыбаться, – командир канонерки «Ардаган» сообщил, что вышел из порта Энзели и вотвот прибудет в Баку. С ним на борту – адмирал Колчак. Наврал англичанам, что жаждет служить им в Месопотамии, а сам через Тегеран – сюда!
Команды бронепоездов спускались к Бакинской бухте пешком, конники Эрдели ехали шагом. Узкие улочки сменялись аллеями, обсаженными развесистыми чинарами и айлантами, дома вырастали в высоту, а на тротуарах появлялось всё больше бакинцев – русских, татар, армян, евреев, персов. Недаром Баку, этот красивый интернациональный город, прозывали Парижем Кавказа.
…В это самое время врангелевские пластуны рыскали по всему городу, вылавливая попрятавшихся бакинских комиссаров, вязали их и сгоняли на тюремный двор. Разговор был короткий – первым расстреляли Шаумяна, «кавказского Ленина», чрезвычайного комиссара Кавказа и председателя Бакинского Совнаркома. Вторым пустили в расход Джапаридзе (партийная кличка «Алёша»), председателя Бакинского Совета рабочих, крестьянских, солдатских и матросских депутатов. Новая власть мела железной метлой, чтобы было чисто и никому не вздумалось сорить…
…Море, плескавшееся в бухте за набережной, отливало полетнему яркой зеленью. Сизая канонерка «Ардаган» уже подходила к причалу, заполненному толпой, когда в задних рядах раздались весёлые крики:
– Эй, друзья! Меня пропустите! Имею право!
Белогвардейцы и жители города (в основном почемуто женщины и девушки) расступились, и к пристани прошествовал генерал Марков, в кои веки мохнатый тельпек сменивший на фуражку, но с нагайкой не расставшийся. Кирилл, не тая улыбки, вышел из строя и откозырял командиру армии:
– Штабскапитан Авинов прибыл, ваше превосходительство.
Сергей Леонидович застыл на секунду, а после молча стиснул Кирилла длинными костистыми руками.
– Ну что? – спросил он, встряхивая штабскапитана за плечи. – В поход?
– Так точно, ваше превосходительство! К чёрту на рога! За синей птицей!
Марков расхохотался от души и уже церемонно подал руку для приветствия барону Врангелю.
– Приветствую вас, генерал! – улыбнулся Пётр Николаевич. – Опередили вы нас.
– А то! – хмыкнул Сергей Леонидович. – Неслись как бешеные – «красные» грозились нефть поджечь, вот мы и взяли с места в карьер!
В это время канонерка причалила, и на пирс легко перескочил мужчина в форме морского офицера. На его золотых погонах чернело по два орла. Это был Колчак.
Крупный, с горбинкой, нос, тёмные глаза, узкие губы – чеканный профиль адмирала так и просился на новенькие монеты.
Смущаясь всеобщим вниманием, Колчак улыбнулся – и Авинов понял, отчего адмирал всегда плотно сжимает губы – тот потерял много зубов изза цинги, когда исследовал студёные полярные моря.
Врангель первым поздоровался с Колчаком.
– Приветствую вас, господин адмирал, – сказал барон. – Позвольте поздравить – Верховный правитель России генерал Корнилов подписал указ о вашем повышении: вы назначаетесь Главнокомандующим Черноморским флотом!
Колчак вытянулся и резко выдохнул:
– Служу Отечеству!
А Марков воскликнул:
– Война войной, Александр Васильевич, а ваших третьих орлов обмыть полагается!
Колчак широко улыбнулся, не разжимая губ, а Кирилл подумал, что долгие дни баталий и потерь стоят вот таких, недолгих, но памятных победных минут, когда вокруг друзья, и море плещется, и солнце греет, а завтра их всех ждут чёрт с рогами и синяя птица…
Из сборника «Пять биографий века»:
«Зимою восемнадцатого в Румынии было полно русских войск, хотя Румынский фронт распался совершенно. Дезертиры и комитетчики давно уж подались „до дому“, но десятки тысяч офицеров и нижних чинов всё ещё оставались в Яссах и под Яссами, не ведая, на что им решиться. Благо нашёлся деятельный человек – полковник Дроздовский. Ему, как и всем честным русским людям, тоже было за державу обидно, но он не стал лечить больную душу водкой, а принялся сбивать „Отряд русских добровольцев Румынского фронта“ для похода на Дон, к генералу Корнилову, Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему русских армий.
Генерал Кельчевский, позже перешедший к большевикам, издал предательский приказ о расформировании русских бригад добровольцев, но полковник Дроздовский лично положил конец разнотолкам, сказав просто и легко, безо всякого надрыва:
– А мы всё таки пойдём…»
Ночью
