1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
командиры бригады собрались на вокзале Сокола у Ясс – поручики Турбин и Димитраш, полковник ЖебракРусакевич, капитаны Андриевский и Туркул. С Туркулом остался его ординарец ефрейтор Курицын и вестовой Дроздов.
Было не холодно, но зябко и сыро. Димитраш подмигнул заговорщицки и жестом фокусника достал бутылку шампанского.
– Выпьем, господа!
Поручик Мелентий Димитраш не отличался чернотой и смуглостью, как следовало бы ожидать от южанина. Кряжистый, с рыжеватыми усами, с дерзко улыбавшимися зелёными глазами, Димитраш был образцом блестящего и бесстрашного офицера, прошедшего японскую и германскую войны. В полной походной форме, с наугольником из трёхцветных ленточек на рукаве, Димитраш поднял мятую оловянную кружку так, словно держал в руке хрустальный бокал.
– Да здравствует поход, – спокойно сказал он. – За Россию!
Все выпили, и тут подошёл сам Дроздовский. Ночной вокзал отбрасывал огни на сухощавую фигуру полковника, на тонкое, гордое лицо в отблескивавшем пенсне. У обритых, всегда плотно сжатых губ залегла горькая складка.
– Плесните и мне, – сказал он усталым голосом.
Димитраш моментально изыскал стакан в подстаканнике и наполнил его шампанским до половины.
– Михаил Гордеевич, – сказал он просительным тоном, – скажите чтонибудь.
Полковник поболтал стакан с шипучим вином и заговорил:
– Только смелость и твёрдая воля творят большие дела… Только непреклонное решение даёт успех и победу. Мы его приняли. Будем же и впредь, в грядущей борьбе, смело ставить себе высокие цели, стремиться к достижению их с железным упорством, предпочитая славную гибель позорному отказу от борьбы. Нам остались только дерзость и решимость. Пока царствуют комиссары, нет и не может быть России, и, только когда рухнет большевизм, мы можем начать новую жизнь, возродить своё отечество. Это символ нашей веры. Через гибель большевизма – к возрождению России! Вот наш единственный путь, и с него мы не свернём.
За Днестровскую Добровольческую армию!
Глухо зазвенели кружки и стаканы.
– Нас окружают румынские войска, – спокойно сказал Туркул, как бы докладывая Дроздовскому. – У вокзала были брошены пушки, мы их расставили, где надо, и направили на Ясский дворец. Румыны уже присылали своего офицера с требованием разоружиться… Ну, по матери мы их не послали, хотя и хотелось, а предупредили, что при первой же попытке разоружить нас силой огонь всей нашей артиллерии будет открыт по городу и парламенту.
Дроздовский кивнул, принимая сказанное к сведению, и приказал:
– Грузимся в эшелоны!
От офицерского «ура!» жалобно звякнули вокзальные стёкла. Курицын с Дроздовым переглянулись – и добавили свои солдатские голоса ко всеобщему ликованию.
Бригада за бригадой грузилась в вагоны 1го класса и теплушки, товарный состав забивали тюками прессованного сена с интендантских складов, ящиками с патронами и снарядами, а пушки и броневики закатывали на открытые платформы.
Состав за составом отбывал в Кишинёв, но румыны так и не посмели тронуть русских – связываться не хотели с двадцатью тысячами ожесточенных офицеров и солдат.
Увы, на Дон уходила лишь половина офицеров Румынского фронта, остальные не верили в победу над «красными», предпочитая получать на руки сто пятьдесят румынских лей «подъёмных», нежели брать в руки оружие.
Несмотря ни на что, беспримерный поход начался – конные и пешие, подводы и повозки, автоколонна и броневой отряд в пятнадцать машин двинулись на восток.
– Песенники, вперёд! – скомандовал полковник Жебрак.
И запевалы грянули «Дроздовский марш»:
…Шли дроздовцы твёрдым шагом,
Враг под натиском бежал,
И с трёхцветным русским флагом
Славу полк себе стяжал![179]
…Несло сырой мартовский снег, мокрая степь дымилась туманом, чавкала под ногами холодная грязь. День за днём, неделя за неделей.
На паромах переправились через Южный Буг, перевалили на левый берег Днепра.
Под Каховкой дроздовцы пересеклись с германскими уланами. Все немцы были на буланых конях, в сером, и каскипикхельмы в серых чехлах, у всех жёлтые сапоги. Под ветром трепетали уланские значки.
Русские напряглись, но вот слегка поволновались буланые, перелязгнуло оружие, и германский уланский полк отдал русским добровольцам воинскую честь.
С боя заняли Росаново и захватили Мелитополь. Там, на складах военнопромышленного
