1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
случилось? – спросил Кирилл, ощущая, как поднимается в нём тоскливый ужас.
– Не мешайте! – строго сказала Диана.
– Доктор! – крикнул Авинов. – Что с Дашей?
– Наглоталась снотворного, глупая, – ответил врач на ходу, досадливо морщась, и скомандовал в открытые двери: – Промывание желудка! Живо, живо! Дианочка, сюда!
Кирилл рванулся к дверям, но створки захлопнулись перед его носом, оставив штабскапитана в смятении и страхах.
Обиды, ревность, злость – всё будто смыло волною жалости. «Какое прошлое? Какая вина?» – корил он себя теперь. Да если Даша… не выживет (Авинов суеверно боялся даже в мыслях проговаривать слово «умрёт»), то как тогда жить ему самому? Чего для?..
Поздним вечером, пропустив и ужин, Авинов прорвалсятаки в палату к Даше. Полынову положили в маленьком закутке с узким окошком в сад. Койка еле вместилась в эту каморку.
Кирилл тихо вошёл и опустился на краешек кровати. Дашино лицо выглядело спокойным и умиротворённым. Его белизна казалась фарфоровой, полупрозрачной. Неживой.
– Даша… – неслышно позвал Авинов, но девушка разобрала своё имя.
Глаза её, сухие и пустые, раскрылись и посмотрели, будто сквозь Авинова в некую запредельную даль, смертным неведомую. Не скоро, но тень жизни промелькнула в зрачках.
– Кирилл?..
Авинова резануло жалостью. Не отвечая, он взял тонкую и узкую ладошку девушки, поднёс к губам и поцеловал холодные пальчики. Они чуть дрогнули.
– Ты… не будешь меня бросать?
Кирилл отрицательно покачал головой.
– Правда?..
– Я люблю тебя, – сказал Авинов.
Из «Записок» генерала К. Авинова:
«Впервые дни лета Верховный правитель Корнилов и Верховный руководитель Алексеев лично прибыли в Севастополь. Приняв парад, они собрались на борту линкора „Императрица Екатерина Великая“, дабы посекретничать, но я точно знал повестку дня, а прочие догадывались о ней – предстояло захватить Проливы. Исполнить давнюю мечту русских государей раскупорить Босфор и Дарданеллы, выйти на простор Средиземного моря!
Белые армии задыхались от нехватки всего и вся, воевать приходилось в дырявых сапогах, дрожа над каждым патроном. Наложим мы руку на Проливы – тут же придут пароходы из Марселя, Тулона, Ливерпуля. Выгрузят патроны, снаряды, амуницию – и войска Корнилова мигом займут Малороссию, Урал, Москву, Петербург…
Конечно, мало кто из руководства Белого движения верил союзникам по Антанте. Большевиков мы ненавидели, а мелких лавочников Парижа, Вашингтона и Лондона презирали – французы с англичанами делали бизнес на нашей крови, на наших костях. Но что делать? Больше неоткуда было ждать помощи…»
Корабли Черноморского флота следовали к Босфору, выстроившись в несколько колонн. Главную убойную силу представляли линкоры «Императрица Екатерина Великая» в паре с «Императором Александром III». За ними поспешал, стараясь не обгонять, линейный крейсер «Гебен», перекрещённый в «Царьград».
Под защитой пушек этих морских владык следовали шесть транспортов «Эльпидифор», два гидрокрейсера, десяток эсминцев класса «Новик», крейсер «Кагул», тральщики… А к Дарданеллам в это самое время приближалась 1я бригада линкоров. Молот и наковальня!
…Ровно в пять утра над люком верхней палубы засвистела дудка вахтенного унтерофицера.
– Вставай! – раздалась команда. – Койки вязать!
Приказ разнесли палубные старшины, и Кирилл неуклюже выбрался из парусиновой койки«авоськи» – его с текинцами временно поселили в матросских кубриках «Катюши». Всё равно был некомплект команды, так что свободных спальных мест хватало.
Кашляя,
