1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
матерясь спросонья, матросы быстро одевались, заворачивали постели в койки и зашнуровывали их.
– Койки наверх!
Лукьян Елманов ловко собрал авиновскую койку в подобие тугого кокона, подмигнул и вручил «салаге». Вместе со всеми Кирилл прогремел сапогами по трапу. Матросы рассыпались вдоль коечных сеток, устанавливая в них койки номерками наружу. Авинов побегал, отыскивая, куда ж ему сунуть свою, и догадалсятаки, запихнул. Побежал дальше – к общему умывальнику – длинному жёлобу, смахивавшему на поилку. Умылся из крана забортной водичкой – и проснулся окончательно.
– На молитву! – последовала команда.
«Хорошее дело – устав и распорядок, – думал Кирилл на бегу. – Ни о чём не надо думать! Тебе обо всём скажут и прикажут. Знай исполняй только…»
Дослушав скучную проповедь отца Дионисия и завидуя текинцам, не посещавшим церковную палубу по причине своего магометанства, Авинов отправился на завтрак. Давали кашу с мясом и компот.
Кирилл завтракал, чем кок послал, и представлял себе дальний берег Крыма – в это самое время по глади Севастопольской бухты разбегались гидропланы «Илья Муромец», взлетали и стаей тянулись на юг…
С семи часов началась уборка, а ровно через сорок пять минут закончилась.
– Боцман, рапорт! – крикнул вахтенный начальник, и боцман Быков доложил монотонным баском, сколько народу на борту, сколько угля и пресной воды. Быков частенько запинался, тянул «ээ…» – в тех местах, где обычно звучали матерки, скреплявшие речь.
За пять минут до восьми утра на мачте взвился сигнал, призывающий готовиться к подъёму флага.
– Караул, горнисты и барабанщики наверх! Команда наверх повахтенно во фронт! Дать звонок в каюткомпанию!
Матросы, офицеры, «пассажиры»марковцы выстроились.
– На флаг!
Ровно в восемь часов грянуло:
– Смирно! Флаг поднять!
Матросы взяли винтовки «накраул», офицеры и команда сняли фуражки, горнисты с барабанщиками сыграли «поход», унтерофицеры протяжно засвистали в дудки, а баковый вахтенный отбил восемь склянок.
Линкор хорош тем, что он велик, – даже тысяче человек найдётся на нём места достаточно, чтобы не маячить на палубе, загораживая виды. Так думал Авинов, с улыбкою наблюдая за Дашей, – форма сестры милосердия ей очень шла.
Полынова хлопотала, готовя перевязочные пакеты, рядом с нею сидели Варя и Диана, снявшие косынки, – погода стояла тёплая, а вот Даша свою не снимала – стеснялась коротких волос.
На душе у Кирилла царили мир и покой, поколебать которые война уже не была способна.
– Любуешься? – хмыкнул Неженцев, приблизившись к Авинову.
– Так точно! – расплылся в улыбке Кирилл.
Митрофан Осипович притворно вздохнул.
– Можешь потихоньку заканчивать сие приятное занятие, – сказал он со знающей улыбкой.
– А чего?
– Сейчас начнётся…
Ровно в девять часов началась Босфорская десантная операция. «Императрица Екатерина Великая», флагманский корабль, на пару с крейсером «Царьград», с тральщиками, пущенными вперёд, и охраняемыми «Новиками», отделились от флота, направляясь к Босфору.
«Император Александр III» остался в дозоре против входа в пролив, до которого оставалось порядка двенадцати миль.
Гидропланы улетели вперёд – на разведку и для корректировки огня. Вскоре пилоты доложили: устье Босфора охраняют два миноносца, в глубине пролива бросил якорь ещё один, побольше.
«Катюша» и «Царьград» двинулись на прорыв в четверть десятого – план операции был расписан чуть ли не по минутам.
Подходы к Босфору перекрывались противолодочными сетями и минами, но на трофейном «Гебене» имелись точные карты.
Показалась волнистая полоска суши. Линейный корабль открыл огонь из орудий главного калибра по азиатским батареям османов в районе мыса Эльмас. Цели были далеко, снаряды буравили воздух долгих восемьдесят секунд, но вот замерцали вспышки пламени.
– Эльмасбурну! – донёсся выкрик с мостика. – Накрытие!
Прогрохотали ещё два залпа по укреплениям на АнатолиФенер. «Царьград» добавил, как следует, фугасами.
Линкор с крейсером втянулись в Босфор – миноносцев уже и след простыл – волки уступили тиграм.
Два стальных гиганта шли в линию, развернув по паре башен вправо – там, на румелийском берегу, в районе Панасбурну и Узуньяр, хоронились батареи противника. Корабли медлили, словно чегото дожидаясь. И дождались – с севера налетели бомбовозы. «Ильюшки» отбомбились по дальним укреплениям, до которых корабельная артиллерия достать не могла – не позволял угол возвышения башен.
Тяжёлые бомбы в двадцать пять пудов рвались с таким грохотом, подбрасывали к небу такие массы земли и камней, что чудилось,
