Корниловец. Дилогия

Авэзоглу.
– Штабскапитан Авинов. Наслышан о вас, ваше высокоблагородие!
Джафар Авэзоглу был русским разведчиком. Начинал он ещё до войны с японцами, служа в Петербургском контрразведывательном бюро, вычислял матёрых шпионов из страны Ямато. За год до Великой войны Авэзоглу поселился в Стамбуле, как резидент ПКРБ, завёл тут кофейню, ставшую популярной среди османского офицерства (Джафар предлагал посетителям не только кофе, но и девочек, и кальяннаргиле с «травками»).
В разгульном семнадцатом о резиденте забыли, а зимою восемнадцатого на него вышли люди Корнилова. Авэзоглу с воодушевлением воспринял белую идею…
…Подполковник слегка поклонился, прижимая к сердцу пятерню, и сделал приглашающий жест.
– В банке всё готово к эвакуации, – тихо проговорил он, – не спят, ждут моторов. Есть надежда, что грузовиков не подадут вовсе – любому паше дороже своё добро!
Кирилл кивнул и велел текинцам строиться. Винтовок у них не было, одни кинжалы да «маузеры». Авинов был вооружён и «маузером», и «парабеллумом», снятым с убитого немецкого офицера в Севастополе.
– А где мы? – поинтересовался Кирилл. – Примерно?
– Это квартал Каракёй. Идёмте…
Отряд текинцев зашагал по улице Рихтим, идущей вдоль залива мимо маленькой мечети Йералтим, выстроенной на руинах византийской крепостной башни, некогда охранявшей Золотой Рог. В этой самой башне был укреплен конец гигантской цепи, перегораживавшей залив и не пропускавшей в него вражеские корабли. Первые османы, штурмовавшие Константинополь, так и не смогли одолеть это препятствие. Пришлось им волочить свои корабли в обход, по суше, как некогда Олег Вещий. Только русский князь лодьи на катки ставил и паруса поднимал, а османы настелили досок, щедро вымазав их жиром, да так по этой скользкой дорожке и проволокли суда.
Оттоманский Имперский банк находился на улице Войвода – улице Банков. Здесь суета была заметней. Стояла глубокая ночь, однако народу на улице было полно – турки носились с узлами, грузили повозки, моторы взрыкивали, пробиваясь, проезжая рывками, то газуя, то тормозя. Водители, высовываясь в окна, честили пешеходов тарабарскими скороговорками, а те огрызались.
– Саид, – скомандовал Авинов, – твои пусть стоят у входа. Никого не впускать, никого не выпускать!
Батыр понятливо осклабился, отдавая честь. Кирилл вошёл в банк, властно отстранив престарелого охранника. Следом порог перешагнул Джафар и громко огласил приказ – всем оставаться на своих местах и не совершать резких движений, хранилища банка взяты под охрану!
Насупившись, чтобы придать лицу большую суровость, «Кырылпаша» свысока оглядел служащих банка, замечая бледные, растерянные лица, и важно кивнул подполковнику. Тот почтительно поклонился «паше».
С улицы донеслась перебранка, и Авинов поспешил на выход. Оказалось, что Саид не пропускал в банк некую важную персону, ярившуюся и брызгавшую слюной. Персона потрясала документом с печатями и визгливо обещала устроить негодным аскерам самые разнообразные казни. Персона напирала на Саида, но Батыр стоял непоколебимо, как валун.
Десяток вооружённых турок сопровождали персону. Они мялись в сторонке, неуверенно переглядываясь.
Авэзоглу прошептал Кириллу на ухо:
– Это Хафих Камильпаша, высокопоставленная сволочь. Видать, решил поживиться под шумок – изъять энную сумму на нужды эвакуации мирного населения, да и скрыться.
Авинов кивнул, шагая навстречу Камильпаше – толстому, бородатому осману в мундире без знаков отличия. Молча поклонившись, он вытянул руки к дверям банка: дескать, милости просим.
Бурля негодованием, Хафих скрылся в банке. Кирилл вошёл следом и приказал Абдулле:
– Связать пашу!
Абдулле только скажи… Мигом спеленав сановника, текинец небрежно подтолкнул его к роскошному креслу. Паша заорал, и зря – кляп тут же заткнул фонтан красноречия. Хафих плюхнулся в кресло, надувая щёки и пуча глаза.
Банковские работники заволновались и притихли, спрятались за конторки и выглядывали оттуда, как мыши из норок.
На улице поднялась стрельба, и Авинову снова пришлось покинуть островок спокойствия в банковском фойе.
Стреляли турки, сопровождавшие пашу, то ли аскеры, то ли наёмники. Когда Кирилл выбрался на свежий воздух с «маузером» в руке, все они уже лежали, ожидая встречи с Аллахом.
– Вот, – вздохнул Саид, обтирая кинжал об китель ещё дергавшегося османа, – пошумели шутьшуть…
– Бди! – приказал Авинов, нетерпеливо поглядывая на восток: когда ж развиднеется?
По Стамбулу слышалась редкая стрельба – мародёры вышли «на работу». Но вот край небес за Босфором начал сереть, на фоне пепельнорозового