1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
гнедой конь. В седле, гордо подбоченясь, покачивался генералмайор Тарановский, командующий Особой дивизией Legion Russe pour L’Honeur. Он был чист и свеж, как будто только что из душа. Навстречу ему подскакал сам Марков, ставший намедни «полным генералом».
– Благодарю, Виктор Петрович! – воскликнул он. – А то уж очень оригинальное положение – веду бой на все четыре стороны света. Так трудно, что даже весело стало!
– Рады стараться! – оскалился Тарановский.
Прихрамывавший «Степаныч» скомандовал:
– Смирно, господа офицеры! Равнение направо!
Бойцы встали во фрунт.
– Стоять вольно!
Генерал Марков приподнялся на стременах и прокричал:
– Здравствуйте, родные!
1й Офицерский хорошо вдохнул – и грянул:
– Здравия желаем, ваше высокопревосходительство!
– Друзья! Задачу свою мы выполнили, и за нами послан линкор «Эджинкорт». На нём прибудем в Константинополь – и в новые бранные дела за Родину! К чёрту на рога! За синей птицей!
– Есть к чёрту на рога! – восторженно взревели марковцы. – Есть за синей птицей!
Штабскапитан Авинов блаженно улыбнулся – любил он такие минуты, первые после боя, когда отбита атака, и вокруг все свои, живые и невредимые, а потом будет ещё лучше. Баня! Пускай и турецкая, но банька. И тушёночка под коньячок «Ординар», и – спать, спать, спать…
…Места впадала в Эгейское море напротив острова Тассос. Ровно в полдень на фоне этого «Острова сирен» нарисовался строгий силуэт военного корабля. Сизый цвет линкора вносил недобрую, тревожную ноту в разнеженную палитру Тассоса с его мраморными скалами, пышной глянцевитой зеленью и белокорыми соснами.
Флот Его Величества короля Георга V передал «Эджинкорт» Верховному Правителю России в счёт будущих репараций, как победителю турок. Адмирал Колчак, правда, ворчал: «На тебе, боже, что нам негоже…»
Линкору не везло. Строили его в Англии для бразильцев и нарекли «РиодеЖанейро». На стапеле корабль перекупили турки, назвав «Султаном Османом Iм», однако он им так и не достался – началась война, и британцы реквизировали дредноут, переименовав в «Эджинкорт».
Это был самый длинный корабль ГрандФлита, и он нёс на себе аж семь орудийных башен главного калибра – больше всех прочих броненосцев. Формально за башнями были закреплены буквенные обозначения – от «A» до «G», но моряки – ребята с юмором, они их нарекли по дням недели. Досталось и названию корабля – балагуры переделали «Эджинкорт» в A Gin Court – «Дворец джина»…
Но главнокомандующего Черноморским флотом не тянуло шутить: щедрый подарок англичан содержал порчинку – линкор способен был на мощнейший залп, но отдача оказывалась настолько значительной, что корпус «вело».
На критику Колчака генерал Корнилов ответил спокойно – Верховный напомнил о зубах дарёного коня и посоветовал адмиралу избегать залповой стрельбы. «Берегите снаряды, Александр Васильевич, – сказал он, усмехаясь и ударяя по столу пальцем с массивным перстнем – его характерный жест, – они нам ещё пригодятся!»
…Паровой катер, надсадно попыхивая, приблизился к линкору, застопорившему машины. Матросы ловко спустили трап, зашкертовали.
– Шибко большой, – поцокал языком Саид Батыр, оглядывая «Эджинкорт».
– Подымаемся, – скомандовал Кирилл.
– Чичас, сердар!
Текинцы
без своих малиновых халатов казались худенькими подростками, посмуглевшими на солнце. Даже «шибко большой» Саид, переодетый в чёрную форму, словно усох, хотя в родном кишлаке числился «пахлаваном» – богатырём. Но свои невообразимые тельпеки – огромные мохнатые папахи – джигиты сохранили. Куда ж без них?..
Авинов зашагал по шатучему трапу. Саид, Абдулла, Джавдет, Юнус, Умар – все потопали следом. Ревниво оттеснив Ахмедаонбаши, наверх поднялся Елизар Кузьмич Исаев – пожилой уже, но крепкий сибиряк. Истинный чалдон,
остроглазый и гордый бородач, он в атаку ходил со святым образком поверх шинели – иконкой почерневшей, дедовской…
Ежели Кузьмич снимал винтовку с плеча, то лишь для того, чтобы стрелять. А уж коли выстреливал, то убивал – ни один патрон даром не пропадал у чалдона.
На палубе было людно – офицеры и нижние чины прогуливались или кучковались, обозревая окрестности. Молниеносная война за Западную Фракию обошлась без лишений и особых потерь. Белогвардейцы похохатывали: «Курорт, господа!»
А Кирилл задерживаться не стал – что он, моря Эгейского не видел? Штабскапитан сразу спустился в офицерские душевые, пока толпа не набежала, и попал в полузабытое царство
