1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Великий ГородЦарь, столица цезарей и султанов, медленно вставал из моря. Константинополь походил на сновидение, воплотившееся в яви. Глаза жадно шарили по куполам Святой Софии и Голубой мечети, по башням ТопКапы и зубчатым стенам Юстиниана. Справа открывался шумный азиатский Стамбул – прибрежные дворцы, утопавшие в зелени садов, карандашики минаретов, полоски белых домов под сенью горы, где, по преданию, Сатана искушал Христа. А далече таяли в тумане Принцевы острова.
В порту было не протолкнуться – зачуханные пароходыугольщики тёрлись о белые борта суднагоспиталя «Мавритания», между серых громад линкоров шныряли рыбачьи лодочкиканки.
– Гульнём, стало быть, – бодро сказал ординарец, оглаживая полный бант солдатских Георгиев,
– вашеблародие?
– Это тебе можно гулять, Кузьмич, – рассмеялся Авинов, – а я человек семейный!
Сойдя на берег, Кирилл словно окунулся в море разливанное красных фесок, шумнокипящее от тысяч гортанных голосов, от щёлканья бичей арабаджи, гордо восседавших на козлах фаэтонов, от гудков автомобилей, тыкавшихся в толпе, от воя побирушек, зазывных воплей уличных продавцов, протяжного крика муэдзинов, лая бродячих собак – священных животных, обижать коих не рекомендовалось…
Константинополь навалился на штабскапитана, кружа голову и оглушая.
– Иншалла! Иншалла!
– Паастаранись!
– Дэнга, дэнга! Валлахи!
Турчанки, закутанные с ног до головы, с густыми вуалями на поллица, постреливали подведёнными глазками. Русские дамы щеголяли в платьях с заниженной талией, без корсетов, укороченных по моде – ниже колен.
О, женщины! Пока белогвардейцы били османов, отбирая Проливы, их боевые подруги рушили замшелые султанские порядки. Дамы, спасаясь от тифа, стриглись очень коротко или вовсе наголо, и эту «моду» моментально подхватили молодые османки. А ветер перемен всё сильнее раскачивал устои…
Тут и там, по всему Константинополю, распахивались двери увеселительных заведений – ресторанов «Режанс» и «Тюркуаз», «Сплендид» и «Айяспаша», «Московит», «Медведь», «Шерезаде», «Де Кавказ Дюльбер кафе»… Под этими вывесками пили коньяк, отплясывали шимми и плевать хотели на скучные запреты мулл.
Но истинным «потрясением основ» стали купания – мужчины и женщины вместе окунались в море, в одних трико, – о, Аллах!
Район Фулюрие, славный платановыми рощами и чистейшими родниками, где османы целомудренно наслаждались пением зеленушек, стал излюбленным пляжем для русских, тут же перекрещенным ими во «Флорию»…
…Сговорившись с густо обволошенным арабаджи, Кирилл поехал в Бебек.
Бебек – это тихий и спокойный пригород Константинополя. Он раскинулся на холмах, заросших акациями, вечнозелёным дубом и плакучими ивами. Зелёные холмы плавно нисходили к берегу Босфора, по которому так приятно совершать променад, любуясь шикарными видами азиатского Стамбула.
Жизнь в Бебеке протекает плавно и размеренно. Здесь нет базаров и шумных улиц, только роскошные виллы, увитые огромными чайными розами. Их бывшие владельцы – разнообразные паши и беи – кудато подевались, но жилплощадь пустовала недолго, пришли новые хозяева. А в беломраморном палаццо «Хасеки» адмирал Колчак поселил сестричек милосердия – Диану Дюбуа, Варю Непенину и Дашу Авинову.
Приблизившись к кованым воротам виллы, Кирилл счастливо вздохнул. Он живздоров, на бирюзовых босфорских водах покачивается эсминец «Новик», украшенный флагами расцвечивания, из кондитерской «Нисуаз» истекает сладчайший сдобный запах, мешаясь с ароматом роз, а вон за той колоннадой его ожидает любимая женщина…
Ступив на тёплые камни подъездной аллеи, штабскапитан тут же ощутил присутствие четвёртого обитателя «Хасеки» – здоровенного котяры, хитрющего Кошкинзона.
Кошкинзон принялся усиленно тереться об ноги Авинова, то и дело перебивая мощное мурлыканье жалобным мявом.
– Нет, ну ты посмотри, какой бессовестный! – возмутилась чёрненькая Диана, неузнаваемая в модном бирюзовом платье. – Два фунта рыбы слопал, обжора, а ему всё мало! Привет, Кирилл!
– Привет, Дианочка. Всё пленяешь?
Девушка весело рассмеялась, радуясь жизни, красоте – своей и мира, а штабскапитан вспомнил почемуто прошлую зиму, когда они брали Екатеринодар, и как мучилась тогда Диана, раненная в грудь, как кричала: «Вооздухуу! Не могуу!..»
– А моя где?.. – спросил Кирилл, старательно улыбаясь.
Диана открыла дивный ротик, но дать ответ не успела.
– Иииии!
С этим «ведьминским» криком из тени портика выскочила Даша, промчалась босиком по дорожке и с разбегу кинулась в Кирилловы объятия. Авинов
