Корниловец. Дилогия

подхватил жену и закружил её.
Слабенькая после перенесённого тифа, Дарья отъелась фруктов на тёплых «югах», впитала в себя солнце, надышалась лучезарным воздухом древней византийской земли – и расцвела. Девушка старалась не затягивать поясков, дабы не выставлять напоказ изящную, немыслимо тонкую талию. Прямой силуэт модного платья искажал её восхитительную фигуру, отводил бесстыжие взгляды, но ладони обмануть не мог – Авинов чуть ли не всею кожей ощущал податливое Дашино тело, гладкое и гибкое – и амфорную линию крутых бёдер, и тугую выпуклость груди…
Девушка обняла Кирилла за шею и прошептала, губами щекоча его ухо:
– Прямо здесь? Или в спальне?
– Или! – решительно сказал Авинов, не обращая внимания на хихиканье Дианы, и понёс свой наиприятнейший груз, свою Хасеки…

…Вечерком девушки раскупорили кувшинчик настоящего домашнего вина, а Кирилла погнали в кондитерскую – за сладостями и вкусностями. Накупив всего, Авинов направил было стопы домой – и замер. Вилла Кемальпаши. Вон она, совсем рядом. Кирилл нахмурился, в нём ворохнулось беспокойство. Он что, собирается почтовый ящик искать? Это же розыгрыш! А… если нет?
Сердясь на себя, штабскапитан быстро дошагал до виллы, означенной таинственным «Визирем». Отсчитал третий столб от угла. Сунул руку между прутьев решётки, нащупал кирпич… Тот поддался. Холодея, Кирилл запустил руку в образовавшуюся щель. Пальцы его нащупали листок бумаги…
Авинов сжал бумажку в кулаке. Медленно задвинул кирпич на место.
«Вот зачем ты сюда полез? – клял он себя. – Кто тебя просил?» Всю радость и удовольствие смыла холодная волна тревоги. Что всётаки происходит? Ладно, допустим, что это действительно тайный почтовый ящик красных. Допустим. Но онто тут при чём? Спутали его? С кем? С этим… как его… Юрковским? А как это возможно? Да что творится, в самомто деле?!
Кирилл быстро развернул записку.

Эфенди.
Нужно встретиться. Проверьтесь на Ипподроме – если на «серпантине» нарисовано два крестика, уходите немедленно. Если их три, то ступайте к Бехаеттину Шакиру, торговцу коврами, – он держит магазинчик напротив пассажа «Ориенталь», что на Пере. Пароль: «Мне бы хорасанский ковёр, но чтоб узор как на ширазском». Отзыв: «А деньги у бейэфенди

[202]

водятся?» Протянете хозяину явки две юспары,

[203]

и Бехаеттин отведёт вас ко мне.
Визирь.

Медленно, аккуратно сложив записку пополам, потом ещё раз, Авинов спрятал её в нагрудный карман. Всё, ваше благородие, подумал он, шутки кончились. Пора докладывать его превосходительству. Или, может, сразу в контрразведку? Ннет, пожалуй… Для начала сыщем «Степаныча». Зададим задачу полковнику Тимановскому! Есть такая обязанность у строевого офицера – перекладывать свои проблемы на вышестоящих…
Сунув свёртки огорчённой Диане и наскоро распрощавшись с барышнями («Служба!»), Кирилл поспешил в город.
Марковцы разместились в казармах дворца Долмабахчи, в коем ещё недавно вершил дела последний турецкий султан. Ныне тут слышалась русская речь, изредка перебиваемая английской и французской.
В расположение своей роты Авинов явился задумчив и хмур. Исаев, цепляя бороду заскорузлыми пальцами, встретил его последними известиями:
– Говорят, вашеблародие, на север двигаем, вокруг всей ихней Европы. В Мурман!
– Да ну? – сказал Кирилл скучным голосом.
– Даа! Чухну

погоняем, а то обнаглела вконец. Едрёназелёна… И немаков тожить, и Петербурх возвернём…
Почуяв настроение штабскапитана, ординарец спросил участливо:
– Никак с жёнкой полаялись, вашеблародие?
– Хуже, Кузьмич, – вздохнул Кирилл. – Полковника не видел?
– Кажись, в собрание подались их превосходительство.
Кивнув, штабскапитан повернулся уходить.
– А…
– Потом, Кузьмич, потом…
Офицерское собрание располагалось, можно сказать, рядом, поэтому пролётку Авинов не стал брать, отправился пешком. Состояние у Кирилла было подавленное, и ощущение замаранности не пропадало, усиливалось только. История, приключившаяся с ним, была дикая, дичайшая,