1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и отмытые, выстроились на перроне. Капитан Иванов медленно прохаживался перед строем, озабоченно поглаживая самый кончик острой чёрной бородки. Военнопленные со страхом, исподлобья глядели на белого офицера.
Остановившись перед рослым парнем, капитан спросил вполголоса:
– Кто таков? Какой губегнии?
На простом солдатском лице, скуластом и курносом, отразилось смятение.
– Орловские мы, – глухо ответил парень. – Митрием крещён.
– Дегевенский?
– С хутора Кастырин.
– И хогоша землица на хутоге?
– Да родит пока…
– И баба есть?
– А то!
Лицо красноармейца посветлело.
– Стагики живы хоть?
– Они у меня крепкие! – Солдат белозубо улыбнулся.
Капитан Иванов коснулся стеком его плеча и сказал:
– В четвёгтую, бгатец, готу.
Авинов только головой покачал: их полк не зря звался Офицерским – в каждой роте числилось не менее полусотни «их благородий» и «высокоблагородий», одна четвёртая сплошь из солдатни. И ведь ни единого перебежчика! Народ у Иванова всё был – добры молодцы, здоровенщина. Вот и этого Митрия скоро откормят, лосниться будет, морду отъест. И ведь строг капитан, и лапа у него железная, а солдаты любят своего командира, чтут за праведную простоту и живут с ним дружной солдатской семейкой.
– Вашсокродь! – лихо козырнул Кузьмич, брякая «полным бантом». – Извольте до баньки пройтить – истопил, как полагается!
– Вот это здорово! – обрадовался Кирилл и окликнул Петерса: – Евгений Борисович! Попариться не желаетес?
Долго уламывать капитана не пришлось – за ним водилась исключительная страсть к омовениям, а его Ларин таскал не только табаки, но и заштопанный коврик, на котором Петерс принимал водные процедуры.
– А тиф не подцепим? – прищурился Евгений Борисович, подначивая Исаева.
– Да ни в жисть! – обиженно прогудел денщик. – Я такого жару напустил – ни одна вша не выдюжит!..
Станция Ремонтная – хутора бр. Михайликовых.
В степи верилось, что Земля – плоская. Безлюдная, покрытая ковылём, проблескивавшая солончаками равнина была совершенно пустынна. Кирпичные зданьица полустанка торчали одиноко и неприкаянно.
Зато станция Ремонтная кишела жизнью – врачи и сёстры милосердия наскоро приспосабливали пакгаузы под лазареты, а пехота охраняла брошенные красными запасы – оружия, боеприпасов, медикаментов, обуви вперемешку с мануфактурой, посудой, мебелью, галантереей и хрусталём. Железнодорожный путь на двадцать с лишним вёрст был забит сплошной лентой эшелонов.
Пыхая паром, тяжело прокатился поезд главкома Врангеля. Засвистел маневровый паровозик…
Кирилл довольно потянулся. Красный, распаренный после баньки, он чувствовал себя освежённым. Вечерело, но спать не хотелось.
– Эфенди?
Авинов закаменел. Вкрадчивый голос за спиною был тих, боязлив даже, но прозвучал как труба Страшного суда.
Придав лицу спокойное выражение, Кирилл обернулся. На него смотрел остролицый типчик еврейской наружности в летнем белом кителе. Рафаил Курган?..
Встретив взгляд Кирилла, Курган искательно улыбнулся и коснулся мятой кепки, словно отдавая честь.
– «Фоля»? – холодно осведомился штабскапитан.
– Ви таки немножечко правы, – залучился курьер, но тут же сделался серьёзен. – Я имею вам сказать пару слов. Не будем об этом говорить громко, но до мине пришли восьмеро наших, с них убиты пять! Что вы скажете на это несчастье? Это же кошмар! Белые вернули то, шо не надо, – полицию!
– А я тут при чём? – попрежнему холодно спросил Авинов.
– Так будьте известны, – с жаром сказал «Фоля», – что через них я остался без грошей и до вас пришёл пустой, как карман босяка! Наши люди принесли до мине камушки, но они все у гадской полиции!
– И зачем ты мне нужен пустой? – неприятно улыбнулся Кирилл.
– Слушайте сюда, – приглушил голос Курган. – Вас ждут на Ортчк, тут недалеко, на хуторе братьев Михайликовых, где был совхоз.
– Кто ждёт?
– Осман Жиллер – и чемодан «романовских»!
– Ладно, – буркнул штабскапитан. – Исчезни!
«Фоля», смешно припрыгивая, удалился. А Кирилл задумался. Деньги ему не требовались, но это – ему! Юрковский же за копейку удавится…
Поискав глазами Исаева, Авинов сразу обнаружил искомого – смекалистый чалдон бдил неподалёку с карабином в руке.
– Кузьмич!
– Туточки я.
Введя денщика в курс дела, Кирилл сказал:
– Ты пока седлай, а я у Петерса отпрошусь…
Хутора братьев Михайликовых и Пишванова были зимовниками донских коннозаводчиков, просто дышавшие богатством до революции, а теперь…
