1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
А теперь дома стояли с вырванными дверьми и битыми окнами. Соломенные и камышовые кровли амбаров были растасканы, жатки да молотилки ржавели, изломанные с варварской удалью. Деревья в саду сохли, обломанные и обглоданные конями. По всей степи вздувались трупы лошадиные, коровьи, овечьи… Рябившие вокруг солёные бочаги были завалены смердевшей падалью.
Авинов пустил гнедого шагом, обшаривая взглядом мрачные развалины. «Ортчк! – вспомнилось ему. – Подходящее название…»
– Давай в конюшню, – тихо сказал Кирилл.
Исаев, восседавший на вороном, кивнул, направляя мерина к длинному приземистому сооружению с проваленной крышей.
Привязав коня у сухой поилки, Авинов двинулся к господскому дому. Кузьмич, с винчестером в руках, занял позицию на углу.
Было очень тихо, только калитка поскрипывала, качаясь на одной петле. Забора не осталось, главное на костры извели, а дверь – вот она…
– Жиллер! – крикнул штабскапитан и прислушался.
Гдето в доме заскрипело стекло под сапогом. Исаев пальцем показал на второй этаж, растерзанный шрапнелью, и отошёл к конюшне, чтобы держать под прицелом все входы и выходы.
– Жиллер! – рявкнул Авинов. – Долго я тебя буду звать?
Держа руку на парабеллуме, он сдвинулся в сторону, чтобы не стоять на линии огня. В дверном проёме замаячила тень, и вот явил себя долговязый парниша. В стоптанных и сроду не чищеных сапогах, в суконном бушлате и картузе с треснувшим козырьком, он выглядел как типичный мешочник.
– Ну я – Жиллер, – выцедил парниша. – И чё?..
– «Фоля» передал, что ты койчего припас для меня, – усмехнулся Кирилл. – Я – Эфенди!
– Да ну? – восхитился Жиллер, тут же оскалившись: – Пароль!
Этого штабскапитан не ожидал.
– Чёрта лысого, а не пароль! – выпалил он. – Тебе что, повылазило?
Тут с крыши завопили:
– Осман, это беляки! Тикаем!
Жиллер согнул ноги в коленях, будто вприсядку собравшись пуститься, и выхватил маузер, тут же спустив курок. Поспешил – и промазал, а вот Авинов не истратил патрон зря – пуля вошла Осману в лоб, сшибая картуз.
Трижды выстрелил наган, целясь в Исаева. Винчестер грохнул один раз, и стрелок, ломая расщепленные доски, выпал со второго этажа, роняя на лету оружие и студенческую фуражку.
Штабскапитан сделал знак ординарцу – обходи справа. Кузьмич кивнул и скрадом двинулся к дому. Авинов поднялся на крыльцо, шагнул в коридор, вонявший мочой. В комнатах царил разгром – прелестный натюрморт, изображавший букет сирени в кувшине, валялся на полу, служа подносом для кучи дерьма; драгоценные тома в кожаных переплётах были разбросаны повсюду, рваные и затоптанные; стены исписаны заборными откровениями… Чушатник. «Обезьянник», – поправил себя Кирилл.
Выйдя в коридор, он вскинул пистолет, завидя согбенный силуэт, но тут же выдохнул с облегчением – то был Исаев.
– Вашбродь, нашёл!
Авинов поспешил навстречу, хрупая осколками стекла. Кузьмич гордо показал обтерханный фанерный чемоданчик. Щёлкнул замочек.
– Ого, сколько тут…
Царские ассигнации лежали пухлыми неаккуратными пачками. По России ходили и «керенки», и совзнаки, но «романовские» котировались выше всяких новоделов. Ирония судьбы: империя рухнула, а её деньги ценились попрежнему.
– Надо? – спросил Кирилл. – Бери.
– Дык, ёлыпалы… – растерянно проговорил Исаев, сдвигая кубанку на затылок. – На войне деньга без надобности, всё и так твоё… А опосля мы другие напечатаем!
Авинов кивнул.
– Спички есть? – поинтересовался он.
– Имеются.
– Поджигай.
– Деньгу?
– Дом!
Двух вязок камыша хватило, чтобы занялось крыльцо. Просушенные солнцем доски горели весело, огонь с жадностью пожирал домразвалину, забираясь на второй этаж, обнимая строение щупальцами пламени. Жаркие клубы воздуха закручивались кверху, унося головешки и пепел.
– А «Фоля» хитёр… – покачал головой Исаев. – Видать, камушкито спёр, а товаришшей завалил, штоб не делиться. И вас на смерть послал, без паролято. Ан не вышло!
– Похоже, прав ты, Кузьмич, – согласился Кирилл.
– Эх, найти бы эту жидовскую морду!
– Ладно, поскакали, а то поздно уже…
И два всадника порысили в степь. Поначалу они выделялись над тёмною плоскостью Задонья, а после слились с густым сумраком.
…Поезд сбросил ход, медленно проезжая станцию, покуда не заскрипел тормозами, замирая на полустанке.
– А почему стоим? – разнёсся по вагону недовольный голос. После гула и перестука колёс человеческая речь слышалась особенно ясно.
– Блиндированный пропускаем, – отозвался ктото с другого конца вагона.
Авинов приник к окну. На запасных путях стояли брошенные
