1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
проговорил подпольщик.
Волнуясь, Авинов передал ему суть приказа Тухачевского. Тот заметно встревожился, забарабанил мосластыми пальцами по наличнику.
– Не все пойдут за нами, вот в чём дело, – озаботился Михаил Гордеевич, хватая подбородок в горсть. – Многие ещё с семнадцатого так и остались на перепутье – ни вашим ни нашим.
– Да хоть когото спасти! – горячо сказал Кирилл.
Подпольщик энергично кивнул:
– Безусловно, Виктор Павлович, безусловно! Займусь этим тотчас же, – сказал он.
– Слава Богу! А то я лишь два адреса зазубрил из списка в штарме.
– Хоть двоих! – подмигнул Михаил Гордеевич. – Да, товарищ комиссар, у меня к вам огромная просьба…
– Я весь внимание.
– Нам очень нужна искровая станция,
– сказал подпольщик, молитвенно складывая ладони. – Любая! На складах их полно, но пробиться туда можно лишь с боем – для нас. А для вас…
– Я понял, Михаил Гордеевич. Добуду. Кстати, просьба есть и у меня. Место комиссара дивизии не шибко высокое, а путь наверх перекрыт наглухо Куйбышевым и Карлиным…
– Куйбышев – та ещё сволочь, – усмехнулся подпольщик. – Когда красные бежали из Самары, Куйбышев прихватил с собою всю кассу – десять миллионов золотом, якобы на оружие и на прочие большевистские вытребеньки. Больше этих денег никто не видел…
– Этих двоих надо убрать, – сухо сказал Авинов.
– Поможем, Виктор Палыч, поможем…
– Ну, тогда удачи!
– Взаимно, Виктор Палыч, взаимно. Я свяжусь с вами!
У же начинало темнеть, когда Авинов покинул Венец. В штарме трещал десяток «Ундервудов», распечатывая фамилии и адреса царских офицеров, не прибившихся к Белой гвардии, а чегото выжидавших. «Дождались!» – подумал Кирилл со злостью, сворачивая в переулок со смешным названием «Курмышок 2й». Здесь, в своём доме, проживал полковник Соотс – один из тех верных слуг Отечества, чьи координаты штабскапитан успел запомнить.
Пройдя мимо ворот, Авинов глянул, как учили, – вниз и назад. Никого. Выбрав дыру в заборе, он пролез в запущенный сад. Обойдя дом, штабскапитан вышел к веранде, на ступеньках которой сидел изрядно поседевший мужчина с усталым, обрюзгшим лицом. Набросив на плечи китель без погон, он курил самокрутку, щурясь от ёдкого дыма.
– Георгий Иоганнович? – негромко позвал Кирилл. – Не оборачивайтесь!
Спина полковника напряглась.
– Кто вы? – глухо спросил он. – Что вам здесь нужно?
– Молчите и слушайте. Завтра по всему Симбирску расклеят приказ о мобилизации царских офицеров.
– Я не собираюсь служить хамской власти! – резко сказал полковник.
– А вас никто и спрашивать не будет. Или станете военспецом в Красной армии, или вас расстреляют! Слушайте и не перебивайте. В вашем распоряжении лишь эта ночь. Соберите всех, кого найдёте. У причалов стоит штабной пароход «Нижегородец» и ещё там есть суда – «Отец», «Фортуна», «Василий Лапшин»… У них на борту полно всего – оружия, боеприпасов, продовольствия, обмундирования… Уго ните их перед рассветом.
Соотс подавился дымом и закашлялся.
– Как? – просипел он, перхая. – Там же охрана!
– Этой ночью на дежурство заступают матросы из отряда Прохорова. Они и без того спят на посту, а сегодня их сон будет особенно крепок – ктото поднесёт им два ведра самогону… Вахтенных снимете сами.
– И куда нам? – напряжённым голосом спросил Соотс.
– Да всё туда же, куда давно надо было! – грубовато ответил Кирилл. – Пробивайтесь к белым, Каппель в Сызрани. Заодно передадите Владимиру Оскаровичу, что в Симбирске ждут главкома Востфронта – красные готовятся перейти в контрнаступление. Действуйте, ваше высокоблагородие!
Пробегав полночи по гулким деревянным тротуарам, Авинов до того устал, что ему даже спать расхотелось.
Ещё и четырёх не было, когда он спустился к пристани.
Симбирск спал – дома его почивали в зелёных постелях садов, луковки церквей и колокольни вырисовывались нечёткими силуэтами, словно ночнички, Волга была укрыта чёрным одеялом предрассветного мрака. А небо начинало сереть – всё Кириллу было видно, хоть и смутно.
Различив шпиль речного вокзала, он улыбнулся – сработала его затея! Ни одного «братишки» не шаталось в карауле, дрыхла матросня, упившись самогоном «на халяву». А вот офицерам было не до сна – «их благородия» и «превосходительства» скользили по причалам неслышными тенями, крадучись, поднимались по трапам, убирали речников, «кемаривших» на вахте.
Первым отдал швартовы «Василий Лапшин». Поплыл без плеска, без шума. Лопасти его колёс были недвижимы – беглая команда опасалась запускать
