1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
двигатель.
Медленно и плавно заскользило судно вдоль берега. Следом снялся госпитальный пароход «Фортуна» – его белые палубы ясно выделялись на фоне тёмной воды.
Это полуволшебное действо захватывало Авинова своей сновидностью – плавучие громады уходили на юг со скоростью театрального занавеса, раздвигаемого перед началом спектакля, с быстротою летящих облаков. И мнилось Кириллу, что не пароходы следуют мимо, а бесплотные кораблипризраки.
Отчалили «Нижегородец» и «Парс», миноносцы «Яков Свердлов» и «Туркменец», канонерки «Авангард революции» и «Ванькакоммунист» – вся флотилия сплавлялась по течению. Лишь два судёнышка остались у причала, скрипя бортами о кранцы, словно жалуясь на то, что и их не взяли, – буксиры «Республиканец» и «Республиканка».
Вздохнув, штабскапитан отёр лицо и повернулся, чтоб идти, – часа два ещё можно было поспать… И замер – в двух шагах от него стоял Устинов с винтовкой наперевес.
– Что, вашбродь, своих спасали? – глумливо усмехнулся он.
Рука Авинова невольно дёрнулась к кобуре.
– Ноно! Не балуй! – процедил комбат. – А то второй пуп проверчу.
– Какого… тебе от меня надо? – выдавил Кирилл. Добавить матерок язык так и не повернулся.
– Желаете, вашбродь, чтоб я никому ни слова, ни полслова? – вкрадчиво проговорил Устинов. – Платите! – и хихикнул: – Молчание – золото!
– Какой образованный, – криво усмехнулся Авинов, лихорадочно соображая, что ж ему делать. Попробуй тут рыпнись, под дулом винтовки!
– Слышь, вашбродь, ты… этта… сымай свой маузер, а то я чойто нервенный стал…
Кирилл осторожно расстегнул ремень с кобурой и бросил его в траву.
– Двух царских червонцев тебе хватит? – осведомился он деловито, берясь за подол рубахи.
– Полтинничек пожалте, вашбродь! Доставайдоставай, хехе…
Авинов кивнул, нащупывая рукоятку парабеллума за поясом. В следующее мгновение он резко присел, словно увидел кого за спиною Устинова. Комбат дёрнулся, отводя ствол, и штабскапитан бросился на землю, в падении выхватывая пистолет.
Два выстрела прозвучали так быстро, что слились в один короткий гром. Устинов, харкая кровью, выпалил в землю – брызнули камушки, – поник так, что винтовка упёрлась в пыль, да и завалился на бок. Солдатская бескозырка покатилась под откос к воде, подскакивая на ухабах.
Авинов быстренько нацепил кобуру обратно. Склонился над телом красноармейца. Убит.
– Прими его душу грешную… – пробормотал Кирилл, скатывая тело с обрывчика. Нелепо закидывая руки и ноги, мертвец полетел в Волгу. И поплыл, влекомый течением, догоняя пароходы.
Угон флотилии привёл Тухачевского в страшную ярость. Матросов, заснувших на посту, он приказал расстрелять без суда – добровольцев на расправу нашлось изрядно. Пустили «братишек»
