1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
погрустнела.
– Они Наташу увели… – вымолвила она. – Сестру…
– Старшую?
– Младшую…
– Подонки.
Недолгое молчание прервалось девичьим вздохом.
– Давайте я вам повязки сменю.
– Лучше расскажите, что в городе творится.
– А что в прошлом году творилось, то и сейчас… – проговорила Лида, бережно разматывая бинты. – Лекарств никаких нет, только спирт да подорожник… Матросы заняли телеграф и телефон, Кадетский корпус, Троицкую гостиницу, вокзал. Тухачевского они в тюрьму посадили, и Варейкиса тоже, и Шера, и Фельдмана – всех. Завтра их расстреляют…
– Ну, это мы ещё посмотрим, – прокряхтел Авинов, поднимаясь.
– Куда вы? – всполошилась девушка. – Вам же нельзя, вас же убьют!
– Это мы ещё поглядимс, кто кого… – пробормотал Кирилл, хватаясь за столб. Чёрт, как голова кружится…
Лида поднесла ему маузер, держа пистолет в обеих руках. Авинов взял его и сунул в кобуру, попав со второго раза. Огладив плечи девушки, он нежно притянул её к себе и поцеловал. Господи, какие у неё мяконькие губки…
– Спасибо вам, Лидочка.
– Пожалуйста… – пролепетала нечаянная спасительница.
– Прощайте.
Лида только всхлипнула, улыбнулась сквозь слёзы и помахала Кириллу рукой.
Пошатываясь, Авинов вышел во двор. С Волги тянуло прохладой, тревожно ревели сирены пароходов. Наступала ночь, но обычной тишины она не приносила – на Соборной площади попрежнему надрывалась гармонь, муравьёвцы горланили песни и с посвистом, с завизгом, с топотом плясали, справляя «пир во время тифа».
Держась за забор, Кирилл двинулся по улице, с трудом соображая, куда ж ему идти. Где тут тюрьма, он знал, а толку? Что сможет один? Михаил Гордеевич адреса своего не оставил. Поискать «своих»? А кто ему свои? Бойцы Гая? Так вон они, на площади, буянят, коленца выкидывают…
Авинов остановился, соображая. Латыши. Да. Латыши из интернационального полка. Они там все правовернейшие коммунисты, их так просто с толку не собьёшь, революционным многоглаголаньем не задурманишь…
И Кирилл отправился искать интернационалистов.
Латышский полк обосновался в пустующих классах гимназии. Прибалты в кожаных куртках, с наганами и винтовками в руках, не спали, кучкуясь в коридорах, где горел яркий свет. Солдатылатыши как раз обсуждали речь Муравьёва о том, что война с чехами кончена и теперь будет война с Германией.
Ввалившись в гимназию, Авинов каркнул:
– Товарищи! Я – комиссар Самарской дивизии Юрковский. Командарма хотят расстрелять!
Из толпы вышел светлоголовый и светлоглазый Валхар.
– За что? – осведомился он.
– За то, что он большевик!
Латыши переглянулись в недоумении.
– Так и мы – большевики! – удивился Валхар, разводя руками. – Не понимаю я главкома…
– А тут и понимать нечего! – яростно сказал Кирилл. – Муравьёв – изменник, он продался англофранцузским империалистам!
Латыши загомонили.
– За мной! Освободим наших товарищей из застенков!
Возбуждённо переговариваясь, стрелки повалили за комиссаром на приступ.
Пешком до тюрьмы Авинов вряд ли добрался бы, но латышаминтернационалистам было на чём подбросить раненого комиссара – его устроили на броневике «остин». Было жёстко, от резких толчков мутилось в голове, но хоть не пешком…
Штурмовать тюрьму не пришлось – ворота её были распахнуты. С русским матом и криками на латышском солдаты ворвались в тюремные коридоры. Перепившихся матросов они закалывали штыками, а двери камер вышибали прикладами и таранили тяжёлым сейфом. Первым освободили Варейкиса, председателя Симбирского губкома.
– Ккто?! – просипел бедный председатель. – Что? Уже?!
– Комиссар Юрковский, – протянул ему руку Авинов. – Присоединяйтесь, товарищ Варейкис, будем вместе бороться с изменниками!
А латыши всё ухали, высаживая двери камер. Вышел Шер, побитый Лившиц в растерзанном костюме, показался Тухачевский.
– Где Муравьёв? – громко, уже не таясь, спросил командарм.
– Да спит, бозитха, на «Межени» дрыхнет! – отозвался растрёпанный Гай. Сняв серую каракулевую папаху, он смущённо пригладил густые вьющиеся волосы. – Вот же ж…
– Немедленно найдите этого грузина… как его… Чудошвили! Пусть будит предателя. Скажете, что его экстренно вызывают на заседание губисполкома в Кадетский корпус. Надо, мол, выяснить создавшуюся обстановку!
– Слушаю, товарищ командарм!
Заседаниезасаду решили устроить в 4й комнате. Латыши притаились по соседству, в 3й и 5й, а к дверям ещё и пулемёт поставили, коекак закидав его швабрами, тряпками и картой полушарий.
– Если окажет сопротивление
