1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
не стал комиссаром 1й армии. На заседаниях Реввоенсовета он утверждал приказы командарма, одним из первых знакомясь со штабными картами«зелёнками» и прочими совсекретными документами. Да только что в них толку, ежели своим не передать? Ну никак! Связи не было. Разве что с Иосифом Виссарионовичем…
Кирилл проклинал себя за то, что не спросил у Михаила Гордеевича, как его найти в Симбирске. Понятно, что глубокая конспирация для подполья – это вопрос жизни и смерти, но со своимито можно было не играть в пряталки! «Я свяжусь с вами…» Когда, спрашивается?..
Вечером разъезды Гая поймали лазутчиковкаппелевцев. Двух захваченных пленных решили расстрелять. Один из них, совсем мальчишка – баклажка! – всё просил, чтобы ему разрешили прочесть перед смертью свои стихи, но нарвался на грубость. Баклажка увял, снял с шеи иконку, стал на колени и прочитал молитву. Он стоял, крепко зажмурив глаза, пока пуля не угодила ему в переносицу. Другой был повзрослее, похоже студент. Этот молча отдал кошелёк с деньгами и принял смерть, не закрывая глаз.
Комиссар Иванов, брошенный на политработу в полк Воробьёва,
верховодил расстрельной командой и получал от казни такое удовольствие, что пел хорошо поставленным голосом: «Онегин, я скрывать не стану…»
А Кирилла мучило одноединственное желание – увести обоих пленных якобы на расправу и отпустить. Чем не связники? Но он так и не исполнил своё хотение – долг превыше всего…
Телеграфировать Каппелю по аппарату Юза? Не выйдет – попробуйка при комиссаре телеграфа, рабочемкоммунисте Панине, отправить шифрованное донесение!
В офицерской записной книжке Кирилл хранил коды, хоть полковник Ряснянский и наказывал строгонастрого не держать при себе ничего компрометирующего. А как ещё? Он же всего не запомнит!
Авинов вздохнул. Да какая разница! Помнит – не помнит, любит – не любит… Связито всё равно нет!
Подойдя к окну, он оглядел Соборную площадь. Провинциальная дрёма окутала Старый венец. Вон, на тачанке, подстелив соломки, развалился красноармеец. Солдат спит – служба идёт. Вон согбенная бабуська пересекает сквер, сгинаясь ещё сильнее под весом мешка за плечами. Дрыгается мешок… Чёрта тащит старая? Надо полагать, порося… А оба храма Божьих только тень отбрасывают – тихие стоят соборы, выморочные. Новая власть отринула «поповщину»…
Гулкие шаги за дверью заставили Кирилла встрепенуться, но какаято важная мысль при взгляде на золочёные купола пошлатаки на ум, засела в голове.
В комнату заглянул Лившиц, назначенный комиссаром Симбирской дивизии.
– Можно? – спросил он и тут же вошёл. – С революционным приветом, товарищ Юрковский, и добрый день! Как вы себя имеете?
– Спасибо, вашими молитвами. По делу или так?
Лившиц остановился у окна, сгорбился, сложив руки за спиной, и стал похож на встрёпанного ворона.
– Комендант штаба Сушко опять вымогательством увлёкся! – пожаловался он. – Поступил сигнал, что Сушко получил взятку с жителей Канавы – это в Заволжье, чтоб не определял в их дома на постой.
– Проверял?
– Проверял. Факт подтвердился…
– Ну так под трибунал подлеца! Расстрелять, чтоб другим неповадно было.
– Вот и я так думаю! – обрадовался комиссар дивизии и бросился к дверям. Затормозив на пороге, он вывернул шею: – Чуть не забыл! Вот бойцы тут рассуждают – нужна ли революционной армии единая форма…
– Пиджаки свои жалеют? – усмехнулся Авинов. – Знаете, как Ленин говаривает? «Коли воевать, так повоенному!» Вот и армия должна в форме ходить, чтоб её противник боялся. Понял?
– Понял! А на всех хватит?
Кирилл подумал.
– Ладно, Борис, – сказал он, – схожука я сам на склады, гляну, сколько там обмундирования. Должно вроде хватить.
Лившиц кивнул, будто клюнул большим носом, и исчез за дверями. А штабскапитан со вкусом и без помех обдумал залетевшую мысль…
На военных складах порядку не было никакого, запасы царских времён растаскивались потихоньку или внаглую. Особенным спросом пользовались одёжка, обувка, рулоны ткани, нитки с иголками и прочие причиндалы, нужные в домашнем хозяйстве. Обмундирования было – ну просто завались! Однако сапоги с гимнастёрками Авинова не интересовали, он искал искровые станции.
И нашёлтаки.
Станции находились под навесом, рядом с высоким забором, целёхонькие, – кому нужны детекторы и разрядники Вина? Марации фирмы «Телефункен» соседствовали с французскими «Дюкрете», звучащие рации системы Ренгартена от ЮБТиТа
стояли рядом с новейшими КСТ, приспособленными для кавалерии.