1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вырядили! Разведка – это вам не хухрымухры. Кхымкхум… В обчем, ежели чего передать надо, то я завсегда.
– Надо, Кузьмич! – сказал Авинов с прочувствованностью. – Очень надо!
…Двумя часами позже старый «машинист паровоза» убыл на скором в Сызрань.
Со станции Чуфарово было рукой подать до Симбирска, тутто и скопились потрепанные, прореженные дивизии 1й Революционной.
– Храбрецы мои! – кричал Гай, приколов Георгия к петлице. – Горжусь вашими победами и верю, что будете достойны великого звания революционера и сумеете честно биться и умереть, как ваши славные товарищи, за нашу дорогую рабочекрестьянскую Республику! На вас смотрит вся Советская Россия и ждёт побед!
Мужикикрасноармейцы отвечали вяло.
Кирилл Авинов прошёлся тудасюда, поглядывая на вокзальные часы. Чудо, но те шли, хоть и спешили.
Тут же толклись начдивы, наштадивы, наштарма, комэска, комполка – ждали штабной поезд Тухачевского. А дождались серого чудища «Предреввоенсовета». Бронепоезд, в дрожь бросая землю, медленно подкатил к перрону. Прямо перед входом в вокзал остановился первый салонвагон, когдато принадлежавший бывшему главковерху, великому князю Николаю Николаевичу. Лязгнула бронированная дверь тамбура, и к встречающим вышел жёлтый, скрюченный от язвы Троцкий.
Сутулясь, не отвечая на приветствия, Предреввоенсовета стремительно прошагал на пыльную привокзальную площадь, в красноармейскую гущу. Поднявшись на сколоченный из досок помост, как на пьедестал, он замер, словно бронзовея, – бородёнка вперёд уставилась, длинные полы кожаной шинели отпахиваются ветром…
Гай, ликуя, представил его:
– Товарищ Троцкий, вождь Красной армии!
Толпа взревела.
– Товарищи! – горячо заговорил вождь. – Мы находимся накануне полной и окончательной победы над врагом! Осталось сделать последнее усилие – и белые генералы будут разгромлены! – Внезапно склонившись, Троцкий протянул руку к комуто из бойцов. – Брат! Я такой же, как ты! Нам с тобой нужна свобода – тебе и мне. Её дали нам большевики, – он махнул рукою на запад, в сторону Москвы. – А оттуда, – рука протянулась к востоку, – сегодня могут прийти белые офицеры и помещики, чтобы нас с тобой вновь превратить в рабов!
– Не позволим! Вперёд! – заголосили в толпе. – Умрём за революцию!
Троцкий вздёрнул руку, пальцем тыча в сторону Волги:
– На Симбирск!
Канонада расшатывала небо и землю. Войска Тухачевского отчаянно ломили. Дрогнешь – расстрел!
Армия Каппеля отчаянно сопротивлялась – русские, чехи, сербы, венгры наседали на красных. Сшибались броневики, налетали аэропланы, Волга вставала дыбом от рвущихся снарядов, небеса распухали от облачков шрапнели, земля ходила ходуном.
Белые отбросили 1ю Революционную армию за мост через Свиягу, вернули подсимбирские деревни Баратевку, Елшанку, Прислониху… Линия фронта неудержимо катилась на запад.
штурмовали Казань. Чехи повели наступление от пристани, а Каппель вошёл в город с тыла. Советский 5й Латышский полк упорно сопротивлялся, но Сербский батальон майора Благотича, размещавшийся в Казанском кремле, перешёл на сторону белых – и нанёс противнику внезапный фланговый удар. Латышские стрелки сдались, а захваченные каппелевцами трофеи не поддаются подсчёту – 657 миллионов рублей золотом!
Предреввоенсовета неистовствовал – Павлуновский, оберпалач Троцкого, расстрелял комитетчиков Латышского полка, чтоб неповадно было Казань сдавать, учинил децимацию – пустил в расход каждого десятого мобилизованного из разбегавшихся военчастей, а полк татар, покинувших передовую, истребил полностью, перестреляв из пулемётов.
Бронированный «Предреввоенсовета»
