1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Раскурив её, он спросил Авинова:
– Что думаете, товарищ Юрковский?
– Надо ехать в Горки, товарищ Сталин, – твёрдо ответил помначотдела.
выступив из Карасубазара, перешли в наступление по Северной Таврии, заняв Мелитополь и Каховку. Поддержанные миноносцами Черноморского флота, наши войска форсировали Днепр и захватили Херсон, ведя кровопролитные бои с оккупантами – Баварской кавалерийской дивизией генерала Коша и австрийскими частями 12го корпуса Второй армии фельдмаршала БемаЭрмоли.
Самое ожесточённое сопротивление при взятии Бериславля на правобережье оказывал изменнический отряд Украинских сечевых стрельцов при 11й австрийской дивизии, возглавляемый Васылем Вышыванным – полковником УСС, австрийским князем Вильгельмом фон Габсбургом. Вильгельму, сыну австрийского адмирала, родственнику императора АвстроВенгрии и итальянской княжны, едва исполнилось 22 года, но украинский язык он зубрил с детства, а ныне претендует на киевский престол…
Вышние Горки Подольского уезда Московской губернии.
Больше недели прошло, пока Авинов смог вырваться из Москвы. Сначала надо было официально утвердиться в должности помощника наркома по делам национальностей, «прописаться» в комиссариате, что в Трубниковском переулке, зарегистрироваться, нахватать штампов и подписей, напихать в карман френча целую пачку удостоверений… «Без бумажки ты – букашка, а с бумажкой – человек!»
Постоянный пропуск в Кремль – на целый месяц – выдавали в маленькой деревянной будке, прилепившейся к стене Кутафьей башни, у входа на Троицкий мост. Получив заветный клочок, Кирилл направил стопы к Охотному Ряду. Одежда его – синие бриджи, жёлтый френч, фуражка с невыгоревшим овалом от кокарды – делала штабскапитана похожим на бывшего офицера. Что и требовалось доказать: в «Подполье» собирались сплошь «старорежимные» – мелкопоместные дворянчики, купчишки, поэтыдекаденты, дипломатышпионы, кокотки, спекулянты и бандиты всякого разбору.
Проверившись, Авинов спустился в «Подполье» – обширный зал, истыканный тонкими деревянными колоннами, заставленный столиками, половина из которых была занята.
Жуликоватые, набриолиненные половые разносили зернистую икру и шампанское, стоившие бешеных денег. Гулкий мужской смех перебивался взвизгами проституток, под потолком плыла сизая пелена табачного дыма.
Равнодушно поглядывая по сторонам, Кирилл отыскал нужный столик, прикрытый ширмочкой, и уселся спиною к стене. К нему тут же подлетел официант, в котором штабскапитан не без труда распознал Алексея.
– Чего изволите? – залучился «Лампочка».
– Французскую булку с маслом, – скупо улыбнулся Авинов, – и кофе с молоком.
– Сей момент!
Кирилл проследил за Алексеем – тот, обогнув пяток столиков, склонился над шестым, занятым мужчиной средних лет, с совершенно лысой головой, гладкой и блестящей, как бильярдный шар, но с бородкой «лопаткой» и пышными, лихо закрученными усами. Это и был «Буки 02».
Расторопный Алексей уже спешил к Авинову с подносом. Довольнотаки ловко для недавнего студента он поставил чашку с дымившимся кофе и блюдце с хрустящей булкой, щедро намазанной маслом, запах которого половина Москвы уже подзабыла. Обмахивая стол салфеткой, Лампе быстро проговорил:
– Буки пересядет к вам во время выступления Жоржа.
– Ясненько… – безмятежно сказал Кирилл, вдыхая кофейный аромат. Наверняка тут и ячменю подмешано, и цикорию, и прочих желудей, но ведь пахнет!
На небольшую эстрадку вспрыгнул томный, густо напудренный типчик. Грянули гитары, растянулся аккордеон,
