1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
шинели сохранились ещё красные генеральские отвороты, а на несрезанных погонах не сияло ни одной звезды – отличие полного генерала.
Алексеев был хмур и сосредоточен, он смотрел прямо перед собою, словно был отягощен тяжкими думами. Да так оно, скорей всего, и было.
Кирилл посмотрел на часы – и облизал губы. До МНВ оставалось двадцать секунд… Пятнадцать… Десять… Пять. Время пришло.
– Стой! Руки вверх!
Изза угла с винтовками наперевес вышли два бородачасолдата, с ними красногвардеец с бантом на груди. Генерал спокойно поднял руки. Бородатые дяди окружили его, опытными руками полезли в карманы.
– Оружия нет? – спросил красногвардеец, поигрывая «маузером». Лицо его казалось искажённым гримасой – левая бровь поднималась выше правой. «Секач».
– Нет, – спокойно ответил Алексеев. – Я могу опустить руки? А то затекли…
– Не рассуждать! – рявкнул воргопстопник, нервно облизывая тонкие губы. – Марш вперёд! А то тут же к стенке!
Солдаты, скаля жёлтые, прокуренные зубы, одновременно передёрнули затворы.
«Пора!» – понял Кирилл, холодея.
Выхватив любимый «парабеллум», он выстрелил в «красногвардейца». Тот упал картинно, как в театре, раскинув руки в наколках. Новенькая кепка откатилась в сторону, открывая блестящие, густо набриолиненные волосы. Солдаты присели в унисон, одним сдвоенным движением бросили винтовки и резко задрали руки вверх. Авинов молча повёл стволом – уматывайте!
Бородачи живо развернулись, как по команде «Кругом!», и неуклюже побежали, загребая сапогами.
– Благодарю вас, юноша, – церемонно сказал генерал.
– Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!
Алексеев не вздрогнул, он лишь слегка повернул голову, косо глянув на корниловца.
– Вы отстали от жизни, юноша, – проворчал он, – нынче мы все «товарищи».
Это был отзыв.
– Товарищество уступит воинскому братству, – выдал Кирилл вторую половину пароля.
– Да будет так! – торжественно договорил генерал.
Сутуловатый, с косым взглядом изпод очков в простой металлической оправе, с несколько нервной речью, в которой нередко слышны были повторяющиеся слова, Алексеев производил впечатление скорее профессора, чем крупного военного.
– Я послан Лавром Георгиевичем Корниловым, – сказал Авинов.
Алексеев очень удивился и взволновался.
– Зачем? – спросил он дрогнувшим голосом.
– Прежде всего, генерал просил извинить его за те резкие слова, которые он вам наговорил в день ареста. Лавр Георгиевич был тогда очень утомлён, взвинчен, угнетён провалом…
– Я всё понимаю, – поднял генерал руку, обрывая Авинова. – Моя тогдашняя цель состояла в том, чтобы спасти Корнилова и его сподвижников, а на благодарность или хотя бы на понимание я и не рассчитывал… Кстати, вы не представились.
– Простите, ваше высокопревосходительство. 1го ударного Корниловского полка поручик Авинов! Честь имею.
– А вам известно, поручик, что полк ваш переименован в 1й Российский ударный?
– Кем? – пренебрежительно отозвался Кирилл. – Этим паяцем во френче?
Алексеев издал сухонький смешок.
– Вы правы… ээ…
– Кирилл, – подсказал Авинов.
– Вы правы, Кирилл. Но давайтека отойдём подальше, пока товарищи не вернулись с подмогой.
Генерал кивнул на убитого.
– Это не товарищи были, а подельники. Я пристрелил вора по кличке «Секач».
– Всё смешалось в России… – брюзгливо сказал генераладъютант.
– И не говорите, ваше высокопревосходительство!
Кирилл подобрал «маузер» и двинулся за генералом.
– Знаете, Кирилл, – признался генерал, – я до сих пор ощущаю вину за то, что принудил императора отречься от престола. Да, правитель он был никудышный, слабый и безвольный, но разве без него стало лучше?
Авинов припомнил случайную встречу с самодержцем российским, объявившим себя Главковерхом, хотя сам пребывал в чине полковника. Кирилл углядел императора мельком, но впечатление чегото мелкого и ничтожного осталось навсегда – Николай говорил невнятно, путался, делал слишком много вялых движений и жадно пил из графина воду. Воистину «Царскосельский суслик»…
– Не переживайте, ваше высокопревосходительство, – сказал корниловец великодушно. – Царь был лишним, и его убрали. Ещё бы «временных» скинуть да всю шушеру советскую пересажать… Совсем бы хорошо стало!
Решив скоротать путь, оба запрыгнули в полупустой вагон трамвая. Трамвай еле полз, пьяно пошатываясь и сотрясаясь, дребезжа пыльными стёклами и разболтанными сочленениями.
Хмурый, всем недовольный кондуктор взял с Кирилла плату за проезд.
– За
