Корниловец. Дилогия

вид на пруды и дальше, на деревню Вышние Горки.
Здесь Кирилл углядел троих охранниковсвердловцев. Их гимнастёрки, туго перетянутые ремнями, торчали как пачки балерин, а галифе, заправленные в сапоги, смотрелись как ошибка пьяного портного. Звёзды с «богатырок» были почемуто спороты, винтовок не было ни у кого, зато у каждого изза пояса выглядывали рукоятки пары кольтов, излюбленного оружия товарища Малькова, – револьвер не даёт осечек.
Не двигаясь, Авинов прильнул к биноклю, обшаривая глазами площадку, газоны, жёлтобелые стены Большого дома, намечая пути отхода. Вот чекисты сошлись, скрутили по «козьей ножке», попыхтели смрадным дымом и направили стопы за угол Северного флигеля – соображать на троих.
Хоронясь за деревьями, Кирилл спустился по склону, зашагал по дорожке к Малому пруду. Издали он мог показаться одним из свердловцев, а вот вблизи… А ты не попадайся!
Авинов выбрался к Нижнему парку с круглым прудом посередине. Склон от берега задирался круто вверх, изза бровки выглядывал второй этаж парадного восточного фасада с ионическим портиком.
Чуток повыше Малого пруда был устроен грот с балюстрадой, и там точно ктото прятался – в тёмном провале искусственной пещеры тлела красная искра цигарки. Ага…
Охранник, пригибаясь, вышел из грота. Распустив штаны, помочился на столетнюю иву. Это четвёртый… Один он? Штабскапитан глянул в бинокль. Один.
Кирилл отступил в заросли липы, берегом Большого пруда заскользил на юг. Потом дорожка резко вильнула к востоку – к белоколонной беседке, открывавшей вид на долину Пахры. Под куполком ротонды маялся пятый чекист. Или это один из той троицы? Нетнет, все, кого он видел ранее, были просто небриты, а у этого усищи – будь здоров. Как у моржа.
От южной беседки, слегка вверх по склону, вилась тропа к Южному флигелю, ответвляясь к добротному Хозяйственному двору – с водонапорной башней, с конюшнями, с электрофицированным коровником, с каретным сараем.
Большевики устроили «при дворе» коммуну – из латышей, набранных прежней хозяйкой имения. Коммунарыприбалты отличались от крестьянрусаков обстоятельностью – они крали всё, целые возы набивая мейсенским фарфором и ампирной мебелью. А огород зарастал бурьяном…
– Эй, стой! – послышался строгий окрик. – Кто такой? Руки!
Это был шестой. Не оборачиваясь, Авинов припустил к калитке в заборе, ограждавшем верхний парк.
– Стой, стрелять буду!
Петляя, штабскапитан пробежал мимо усадьбы к Северному флигелю, метнулся к трёхсотлетнему вязу. Грохнул выстрел, пуля чиркнула по стволу, сбивая кору.
– Стой, тебе говорят!
Но Кирилл уже канул в обширный сад.
Августовская ночь была на диво прохладна. Чтобы согреться, Авинов залез в самую глубину стога, спугнув недовольно пищавшую полёвку. «Ничего, – утешил себя он, – хоть не душно!» Зато тревожно…
Достав фонарик, Кирилл посветил на часы. Уж полночь близится. Пора.
Разворошив сено, он вылез. Ночной ветерок легонько касался верхушек деревьев, шурша листьями – и заглушая шаги.
Отряхнув с себя травинки, Авинов постоял, вслушиваясь, приучая зрение к темноте, различая более светлую поляну, на которой он стоял, и темнеющий лес, куда ему надо было идти. «Вперёд!» – скомандовал себе Кирилл и зашагал к имению.
Хозяйственный двор крепко спал – ни огонёчка. Намаялись коммунары, социалистическую собственность расхищая. А вот в окнах Большого дома свет коегде горел. Горел внизу, в коммутаторной, и почемуто в библиотеке. Светились три окна на втором этаже Северного флигеля, в комнате у Ленина. Не шёл сон к вождю мирового пролетариата. Главный вход в дом располагался с торца, где веранда. Там маялись охранники. Штабскапитан зашёл с другой стороны, куда выходил зимний сад, и пригнулся – поодаль засветили цигарками двое бойцов, обходивших охраняемую территорию.
Бочкомбочком Авинов продвигался вдоль оконных переплётов, холодно и тускло отблескивавших в ночи. Надежда была на расхлябанность и разгильдяйство, и она таки оправдалась – одна из узких створок была плотно притворена, но не закрыта. Толкнув раму ладонью, Кирилл влез в окно и аккуратно запер его за собой. В зимнем саду было сыро, пахло прелью, но растения никли без полива и ухода. Да и кому за ними смотреть? Не пролетарское это дело – за барскими кустиками приглядывать…
На цыпочках выйдя в диванную, штабскапитан поморщился – люстра была увешана сохнущими портянками. Из коммутаторной доносились глухие голоса и шлёпанье карт: «С червей, значится, зашёл… А мы тебя валетом!»
Авинов пробежал на носочках по раскатанному ковру к лестнице, скрадом взошёл на второй этаж. Богатая усадьба, ничего не скажешь. Стильная. Это сколько ж уже всего