1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Весело гомоня, «комсомольцыдобровольцы»
вышли к подножию кургана. Ленин медленно спускался по тропинке, стараясь не шевелить плечом и не поводить шеей.
– Здравствуйте, Владимир Ильич! – возликовала молодёжь.
– Здгавствуйте, здгавствуйте, – заулыбался вождь, щуря глаза с монгольской хитринкой. – Это и есть ваши гвагдейцы? – обратился он к Авинову.
– Не мои, – улыбнулся тот, – товарища Камо.
– И не мои! – весело запротестовал ТерПетросян. – Они ваши, дорогой Ильич!
Комсомольцы загалдели, горячо поддерживая и одобряя своего наставника.
– Нас немного, зато самый отбор!
– Лучше маленькая рыбка, – пошутил Ленин, – чем большой таракан!
– До дому? – поинтересовался Кирилл у Владимира Ильича.
– Да уж больно погода хогоша, – засомневался тот. – Воздух, воздух какой чудесный! Побудешь пару часов в лесу, надышишься на целую неделю! Пгогуляюсь ещё, пожалуй.
– А мы проводим! – хором ответили молодые.
Смеясь и переговариваясь, все потопали по дорожке к Большому пруду. Авинов, шагавший рядом с Камо, тихо сказал ему:
– Будьте наготове, Симон Аршакович, свердловцы близко. У прудов их пост и пулемётное гнездо.
– А мы всегда наготове, дорогой! – хищно оскалился ТерПетросян.
Трое чекистов появились совершенно неожиданно – вышли изза деревьев на берег пруда и перегородили путь.
– Кто такие? – громко поинтересовался старший из них, совершенно седой, хотя и моложавый мужик. – Посторонним здесь находиться запрещено!
Демонстрируя свою готовность, он положил ладонь на рукоятку кольта.
– Это мои гости, товагищ Воронин, – жёстко ответил Ильич, – и я буду сам гешать, кто тут посторонний, а кто нет. Ясно вам?
Седой отступился – авторитет Ленина был громаден, – но всё же пробурчал:
– У меня приказ – никого не впускать…
– …И никого не выпускать, да? – подмигнул ему Камо.
Воронин сердито засопел. Его молодые напарники растерянно переглянулись.
– А вы нас прогоните! – предложил Ваня Шулепов, курносый и скуластый паренёк лет восемнадцати, со светлым чубом, падавшим ему на глаза.
– Нет, знаете что? – воскликнул Вася Прохоров, краснолицый здоровяк, державший в руках бутылку с недопитым молоком. – Давайте устроим соревнования? Вы же стрелки? Ну вот!
Вылив в себя остатки молока, он облизнулся и сказал:
– Попробуйтека, попадите!
С этими словами Прохоров высоко подкинул пустую бутылку. Кувыркаясь, сосуд взлетел над Большим прудом. Рисуясь, Воронин выхватил револьвер и выстрелил. Со второго раза он расколотил бутылку пополам.
Аня Новикова тут же вскинула маленький браунинг. Два выстрела слились в один, а горлышко с донышком разлетелись стеклянным сеевом.
– Моя школа! – гордо сказал Камо, и «молодая гвардия» шумно потопала своей дорогой, обходя растерянных свердловцев, как статуи.
Отойдя подальше, Авинов покачал головой.
– Вот что, хлопцы та девчата, – сказал он очень серьёзно, – этих дядей из ЧК тщательно отбирали, все они хорошо обучены и просто так не уступят…
– Мы – коммунисты… – вякнул было Рома Разин.
– Они – тоже! – отрезал Кирилл. – Просто посвоему понимают свой долг перед партией. Поэтому по одному не ходить, только втроём, девушек сопровождать…
– Мы и сами можем за себя постоять! – возмутилась Асмик Папьян.
– Молодцы, – холодно сказал штабскапитан. – А теперь запомните: вы сюда прибыли не для того, чтобы героизм проявлять. Ваша задача – постоять за товарища Ленина!
– Он прав, Асмик, – негромко проговорил Камо.
Девушка надулась. Владимир Ильич лукаво посматривал на молодёжь.
– И запомните, – попрежнему холодно сказал Кирилл. – Здесь не шашкой махать надобно, а работать: дежурить по ночам, смотреть в оба, никого не подпускать к Ильичу. Ходить за продуктами для него – к деревенским или к латышам, варить обеды с ужинами. В этом наш долг, понятно?
Комсомольцы, хоть и кривясь, но закивали головами, как китайские болванчики.
– Всё равно, какая гадость! – поморщилась Ася Литвейко, зеленоглазая и рыжеволосая русалочка. – Беречь Владимира Ильича от своих же!
Ленин жизнерадостно хихикнул.
– А так всегда было, барышня! – сказал он. – Или вы думали, что политическая борьба обязательно идёт вовне? Увы! Самые тяжёлые бои случаются как газ внутри пагтии! Ах, как бы было хорошо – идти впегёд сплочёнными рядами! Не получается! Все идут не в ногу. И ты бьёшься, бьёшься, доказываешь свою пгавоту, выступаешь пготив белоручки Плеханова, размежёвываешься с меньшевиками, изгоняешь из Советов эсегов с анархистами…
Ленин махнул рукой
