1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
руки скользили с бёдер на талию, с талии – на груди. Ещё, ещё, ещё… Прорвалось, разлилось, затопило.
Запалённо дыша, Кирилл откинулся на спину, обнимая удоволенную Аню, ласковуюласковую, мягкуюмягкую.
– Ты стал таким нежным… – прошептала девушка, задыхаясь. – Раньше ты был другим…
Заглушив укол страха, Авинов ответил:
– Люди меняются, Анечка.
– И Анечкой ты меня никогда не называл…
– Тебе не нравится?
– Нравится, нравится! Очень нравится…
– Тогда спи.
– Сплю…
Ночью свердловцы никак себя не выдавали, тихо было и спокойно, а утром в Горки явился крестьянин, в котором Кирилл с трудом опознал Исаева. В потёртом армяке, в картузе и стоптанных сапогах, с котомкою в руке он ничем не напоминал лихого чалдона, всегда подтянутого и опрятного солдата.
– Еле как прошёл, – тихо доложил он Авинову, – имению вашу чоновцы
окружили, прямтаки в кольцо взяли. А я овражками, овражками…
– Вот оно что… – протянул Кирилл. – А ято думаю, и чего это наша «свердловия» всё тишком да молчком! Понятно…
– Лысый этот, который Буки, всё сорганизовал, как полагается, да… Накормил меня, напоил, спать уложил, а с утра, значит, сюды послал. Нормальный мужик вроде, хотя и енерал…
– Генерал? – задрал брови штабскапитан. – Я думал…
– Петух тоже думал, да в суп попал! – захихикал Исаев. – Генераллейтенант Стогов Николай Николаич. Водку я с ним не пил, конечно, но видал, до большевиков ишшо…
Тут в сопровождении комсомольцев показался Ильич, и Кузьмич живо стащил картуз.
– Гражданин Ленин! – воскликнул он. – А я вам яичек принёс! Свеженькие, тока изпод курочки! Дай, думаю, угощу гражданина УльяноваЛенина!
– Вот спасибо! – обрадовался Ильич. – Люблю я это дело! Пгемного благодарны… Ну и как вам живётся при Советской власти?
Исаев закряхтел, изображая деревенского хитрована.
– Дык, ёлыпалы, – развёл он руками, – худо живётся! С этою развёрсткой… Посеешь много – отберут, посадишь чего токо для себя – всё одно отберут! Ишшо и отпинают, изгиляться будут, левольверами своими в морду тыкать…
– Рабочему классу нужен хлеб! – назидательно сказал Ленин.
– Дык нешто мы без понятия? Знамо дело – нужен! Вы, гражданинтоварищ, не думайте, будто мы против коммунизьмы! Пущай она будет, ваша коммунизьма, тока не у нас, а гденибудь в другом месте…
Владимир Ильич посмеялся и молвил деловито:
– Ничего, товарищ, всё у нас наладится, вот увидите! Ещё сами заживёте в новой, социалистической дегевне, куда мы пговедём электричество, а кулачество выведем, как клоповкровопийц. Это кулакмигоед хлеб прячет, это он бешено сопготивляется рабочекрестьянской власти! Вешать таких надо! Вон как было в соседнем уезде – и продотрядовцев отстреливали, и зерно погтили, лишь бы нам не досталось. А расстреляли мы сотню кулаков – и сразу хлеб нашёлся!
Ничего не ответил «заглавному большевику» несознательный крестьянин, не успел – тарахтя и бибикая, подъехали две машины. Прибыл наркомздрав, привёз врачей. Нервный, напуганный Семашко увёл Ленина на обследование, извиваясь и ёжась, а Кирилл решил совместить полезное с полезным – и Кузьмича вывезти, и разведку учинить. Пока оба шоффэра ушли в дом, Авинов подозвал Васю Прохорова.
– Рулить умеешь? – спросил он.
– Симон Аршакович научил! – заулыбался тот.
– Садись тогда за руль, подкинем мужика до деревни.
– Аа…
– Горки окружены, – спокойно сказал Кирилл.
– Аа! Ну тогда ясно…
Автомобиль был точно такой же, как тот, на котором Ленин ездил на завод Михельсона, – дорогой, ручной сборки, «ТюркаМери28».
Охая и вздыхая, Исаев залез на заднее сиденье, Авинов устроился рядом с водителем.
– Трогай!
Рыча мощным двигателем, машина покатила по щебнистой дороге. Руку с парабеллумом Кирилл держал на коленях. Миновав Берёзовую аллею, «ТюркаМери» свернула к Вышним Горкам. Тутто из зарослей поднялись, как суслики у норок, чоновцы. Проезду они не мешали, видать, их сбило с толку, что машина принадлежала наркомату здравоохранения.
У околицы Прохоров остановился, и Кузьмич выбрался из машины, кряхтя: «Мне б такую… В хозяйстве пригодится…» Авинов вышел следом и громко сказал:
– Ну, прощевайте, товарищ! – и тут же добавил тихою скороговоркой: – Немедленно свяжись с Буки, чтоб нашим передал – пусть используют «текущий момент»! Пусть в ОСВАГе не жалеют листовок – так и так, мол, выпер Свердлов недобитого Ленина из Кремля и тиранит пролетарьят с Троцким на пару, дурит народ, как хочет! Пустьде поворачивают штыки на Москву. Бей продажных комиссаров! Свободу Ленину! Ну и так далее…
– Обрисуем
