1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
– Буки перемежал свою речь жестами, не относящимися к ней, – указывал то на телегу, то в сторону Хоздвора руку протягивал – создавал впечатление, что селянин о дровах твердит. – Так получилось, что сеть «Азбуки» задела сеть Локкарта. Мне точно известны имена нескольких его агентов – это подполковник Фриде, агент 20, а его сестра – курьер. Подполковник Генштаба Голицын носит 12й номер… Но не в них дело. По моим сведениям, Локкарт возглавляет настоящий заговор трёх послов – кроме него самого, задействованы французский и американский посланники. А затевают они, ни много ни мало – антибольшевистский переворот!
Локкарт подкупает латышских стрелков, охраняющих Кремль, чтобы в день «Д» с их помощью арестовать весь ВЦИК с Лениным, с Троцким и занять ключевые пункты Москвы. После чего два полка латышей вроде бы направят в Вологду – на соединение с английскими войсками из Архангельска… Как вам этакий замах?
– Замахнулсято Локкарт изрядно, – хмыкнул с сомнением Кирилл, – каков только выйдет удар…
– Правильно, согласен с вами. Ну а если мы поддержим? Локкарт хорошенько удобряет почву, раскидывая миллионы и подкупая всех подряд. Несмотря на то что главным резидентом английской разведки в России был и остаётся Эрнст Бойс, лейтенант английской разведки
Рейли получил практически неограниченные полномочия. Дошло до того, что некто ОрловОрлинский, эсер со странной партийной кличкой «Люди першой кляссы», оформил Сиднея Джорджа сотрудником Петроградской ЧК с фамилией Релинский, и по этомуто удостоверению Рейли выписали пропуск в Кремль! Каково?
– Заманчиво, чёрт… – протянул Авинов. – Но и ошибиться никак нельзя, тут надо не семь раз отмерить, а семьдесят семь!
– Согласен! Вот вы и займитесь «примеркой» – вступите в контакт с Рейли и Локкартом, прощупайте их. Лично я не доверяю англичанам – эти торгаши всегда помогают во имя собственных выгод. Но уж коли имеется шанс, грех не использовать его! Вот папироса, в ней свёрнута записка с адресами и прочим…
Благодарно кивнув, Кирилл сунул «пушечку» в рот и закурил. Со стороны их разговор не выглядел чемто особенным – пообщались братья по классу, покурили по одной… Смычка города и деревни.
Когда совсем стемнело, ломовики убыли восвояси, и настала тишина. Только и слышно было, как латыши клянут русских скупердяев – клянут медлительно, словно рассуждая.
Вернувшись в свою комнату, Авинов распотрошил папиросу, вызубрил написанное, а улику сжёг. Спать он лёг рановато, проворочался больше часа, но Аня так и не пришла.
С самого утра Большой дом наполнился шумом и гамом – комсомольцы готовили отъезд четы Ульяновых в Москву. Ленин сильно нервничал, переживая, подадут ли авто, но тут уж Сталин расстарался – прислал сразу два мотора.
За рулём «роллсройса», пригнанного для Предсовнаркома, сидел личный водитель Ленина, Степан Гиль, перешедший к нему «по наследству» от императрицы Александры Фёдоровны – вместе с автомобилем. Подобранный ещё графом Орловым, как шоффэр для монарших особ, Гиль верой и правдой возил царя и царицу. Теперь он, беспартийный, да ещё поляк,
крутил баранку рядом с «самим Лениным».
Впереди сел Авинов, а за его спиной, на откидном сиденье примостился Камо.
– Как здоровье, Владимир Ильич? – спросил Гиль, смущаясь.
– Спасибо, очень хорошо! – бодро ответил вождь.
– Вы уж простите, что не приезжал, – не давали за руль сесть!
– А это не ваша вина, товагищ Гиль, – серьёзно сказал Ленин и тут же изменил тон, шутливо обращаясь к Кириллу: – А чего это вы моё место заняли? А, товарищ Югковский?
– Не пущу, Владимир Ильич, – улыбнулся штабскапитан, – сзади гораздо безопаснее.
– А я не выпущу! – рассмеялся ТерПетросян. – Трогай!
«Роллс» развернулся и покатил прочь из Горок. Следом двинулся огромный, длиннущий «паккард», куда влезла почти вся команда Камо.
– «В Москву! В Москву!» – с чувством продекламировал Ильич.
…Шоффэр вёл «роллсройс» плавно, не торопясь, объезжая каждую ямку, чтобы не потревожить своего главного пассажира.
– Вы, товарищ Гиль, – насмешливо заметил Ленин, – машину ведёте, будто каждой курице реверанс делаете!
Степан хмыкнул, но скорости прибавлять не стал.
Показались унылые московские окраины, грязные и неприветливые. Трубы заводов, тянувшиеся к небу, не дымили. Дома под ржавыми крышами словно нахохлились.
Ближе к центру улицы стали люднее. Народ был возбуждён, собирался ватажками, машины провожал явно враждебными взглядами.
– Газу, Степан, – процедил Кирилл, – газу!
