1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Шоффэр повёл «роллс» быстрее, двигатель загудел, набирая обороты. Пара человек явно пролетарского обличья кинулись машине наперерез, но Гиль знал свой манёвр – визжа, мотор вильнул – за окнами мелькнули вытаращенные глаза и перекошенные рты.
– Остогожнее, товарищ Гиль! – подал голос Ленин.
– Да я и так… – пропыхтел шоффэр, ворочая рулём.
Объехав догоравший трамвай – искорёженный каркас на колёсах, – машина домчалась до Александровского сада. Вспугнув толпу, митинговавшую у Кутафьей башни, «роллсройс» прокатился по Троицкому мосту, беспрерывно крякая медным клаксоном.
Ворота Троицкой башни медленно отворились, и мотор влетел под арку, едва освещённую тусклой лампой. Выворотив руль, Гиль направил машину к зданию бывшего Сената, позже использованного Аракчеевым под склад, где он хранил пятьсот тысяч кулей муки, а ныне занятого Советом Народных Комиссаров РСФСР.
– Замечательно уложились, – бодро сказал Ленин, выбираясь из автомобиля, и пожелал Гилю, по обычаю: – Ну пока.
Гомоня и шикая друг на друга, вылезли помятые в дороге комсомольцы. Авинов поймал задумчивый взгляд Ани, хотел было улыбнуться девушке, но та отвернулась. Червячок беспокойства заскрёбся в Кирилле, однако Ильич тут же отвлёк его.
– Товарищ Югковский, – заявил он, – будете со мной.
– Как прикажете, Владимир Ильич.
Ленин не улыбнулся даже, не пошутил насчёт «строевой подготовки», он лишь кивнул, собранный и строгий – Предсовнаркома готовился к решительной схватке.
На третьем этаже, где помещалась ленинская квартира, прибывших встретила Мария Ульянова – скромно одетая женщина с простым лицом, постарушечьи зачесавшая волосы. Её партийная кличка была – Медведь, хотя с Марией Ильиничной больше соотносилось иное прозвище – Мышь. Или даже так – Мышка.
– Володя! – радостно вскрикнула она. – Ты вернулся!
– Привет, Маняша! Как видишь, живздогов!
Не останавливаясь, Ленин проследовал в свой кабинет, воинственно позвав Авинова и Камо:
– За мной, товарищи!
Пройдя коридором, который связывал квартиру с рабочим местом, Ильич ворвался в приёмную. Хрупкая девушка лет двадцати пяти, «умновнимательная», вскрикнула от испуга – это была секретарь Ленина Володичева.
– Машенция, – пропел Предсовнаркома, – милая антистарушенция…
– Владимир Ильич! – воскликнула «Машенция». – Вот радостьто!
– А уж как я рад! – подмигнул ей Ленин. – Товарищ Югковский, зайдите…
Камо тихо распорядился:
– Прохоров и ты, Ермаков, дежурите у этой двери. Аня и ты, Толя, у того входа…
Авинов шагнул в кабинет вождя и огляделся. В просторном помещении имелось три двери: одна, которую он только что миновал, открывалась в приёмную, другая, прямо напротив стола, вела туда же, а третья, что находилась как бы за спиной Ленина, присевшего к столу, соединяла кабинет с небольшой смежной комнатой – аппаратной. Там располагался верхний кремлёвский коммутатор и постоянно дежурили телеграфисты.
– Тут свегдловский дух, – пробурчал Ильич, брезгливо перебирая бумаги на столе, – тут кожей пахнет… Товарищ Югковский, не могли бы вы попгисутствовать на заседании Совнаркома?
– Мог бы, товарищ Ленин, – удивился Кирилл. – А когда?
– А сейчас! Сейчас они все сюда сбегутся… Побудьте, послушайте, чтоб вам потом зря не пегесказывать… Вы мне будете нужны.
Владимир Ильич зарылся в бумаги и не сразу поднял голову, когда в кабинет вошёл Сталин. Желтоватое, тронутое оспинами лицо наркомнаца дрогнуло, рысьи глаза блеснули, а губы искривились хищной радостью.
– Добрый дэнь, Владимир Ильич! – сказал он, торжествуя.
– Добгый день, Иосиф Виссагионович, – сказал Ленин, торопливо черкая карандашом. – Как поживает наш общий знакомый?
– Нэрвничает!
– Очень хорошо…
Тут в кабинет бочком просунулся высокий худой субъект, в котором Авинов не сразу узнал Дзержинского – бородка и усы ФД были сбриты.
– Феликс Эдмундович явились… – протянул Ильич, усмехаясь. – Не запылились. Это где ж вы пгопадали всё вгемя?
– В Швейцарии… – растерянно ответил председатель ВЧК. – Жену навещал. Побрился вон для конспирации…
– Побгились? Это дело. А я так надеялся, что вы поможете мне здесь! Можно было бы и небгитым.
– Владимир Ильич! – заюлил Дзержинский. – Да кто ж знал, что так всё повернётся? Разумеется, я бы остался, но…
Ленин посмотрел на него исподлобья.
– А мне почемуто показалось, – сухо сказал он, – что вы очень вовгемя ушли. Выждали, не зная, чья возьмёт, и вегнулись, когда опасность вроде как миновала!
– Да, Владимир Ильич!..
Ленин остановил рукою Феликса Эдмундовича и спросил у Сталина:
– Где
