1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
новый – советский – лоск.
– Восточный фронт оздоровлен и укреплён, – проскрипел он, – 1, 5, 9 и 11я армии готовятся перейти в наступление. Командарм Тухачевский занял Казань.
– А гвардеецто молодец! – усмехнулся Предсовнаркома. – Настоящий полководец. Как вы думаете, Иосиф Виссагионович, он у нас, чего добгого, ещё Наполеоном станет, а?
Сталин задумчиво повёл пустой трубкой: Бог весть…
– Ну мыто с Наполеонами спгавимся! – зловеще проговорил Ленин. – Кстати, Лев Давидович, познакомьтесь с новым членом Реввоенсовета Республики – Иосифом Виссагионовичем Сталиным.
Лев Давидович растерялся, но нашёл в себе силы промямлить:
– Надеюсь, мы сработаемся.
– Надейтесь, надейтесь…
Владимир Ильич внимательно оглядел обращённые к нему лица, усмехнулся кривовато.
– У вас на лбу написан один и тот же вопгос, – сказал он: – Какие меры будут пгиняты к товарищам Свегдлову и Тгоцкому?
Предреввоенсовета встрепенулся было, но промолчал, ссутулился только, выгибая шею и блестя стёклышками пенсне.
– Разбираться будет съезд пагтии, – сухо проговорил Ленин, – а до съезда я никому не позволю вносить раскол в наши ряды. Никаких раздоров не должно быть в нынешних неимовегно тгудных условиях, когда мелкобугжуазная стихия пытается схватить нас за горло. Наши могущественнейшие и сильнейшие враги повторяют и развивают стоустую и тысячеустую молву: у большевиков драка за власть, значит, коммунисты ослабели! Знамение вгемени: сегодня никто – ни эсеры, ни меньшевики, ни белогвагдейцы, – никто пготив власти габочих, пготив Советов не выступает. Только одно – пожалуйста, без коммунистов! У всех у них пагтия – поперёк глотки! Политический вывод из совгеменного момента – сплочение, единство партии! Мы не погибнем, если не станем бояться говорить о своих слабостях и не научимся пгеодолевать свои слабости. Мы идём пегвыми. Дороги нехожены. Самое главное – не ошибиться, вегно определить пути, методы, средства достижения цели. Никто в мире не сможет скомпрометировать коммунистов, если сами коммунисты не скомпрометируют себя. Никто в мире не сможет помешать победе коммунистов, если сами коммунисты не помешают ей. Мы нашли вегную дорогу! Не сворачивать! Не сворачивать! Так победим!
После заседания в кабинете Ленина остались Сталин и Дзержинский. Ильич расхаживал взад и вперёд, заложив большие пальцы в вырезы жилета.
– Положение архисложное, – отрывисто говорил он. – Проститутка Тгоцкий меня не успокоил. Чёрта лысого он оздоровил фронт! А кто нам оздоговит тыл?! Белогвардейская сволочь поднимает мятежи в Ливнах, в Черни, в Тамбове, в Мугоме, в Костроме, в Ярославле, в Рыбинске! В Москве! Мы должны сгочно дать ответ пголетариату и всему миру, кто те враги тгудящихся, которые мешают им жить и габотать!
Дзержинский оживился.
– Владимир Ильич! – заявил он, ревниво посматривая на Авинова. – Я точно знаю, что в Москве действуют агенты англофранцузских империалистов.
– Тактак, – прищурился Ленин. – Подгобнее, Феликс Эдмундович.
– Ещё в июне я отправил двух латышей, – заторопился председатель ВЧК, – Яна Буйкиса и Яна Спрогиса, под фамилиями Шмидхена и Бредиса – в Петроград, чтобы те проникли в антисоветское подполье. В латышском клубе они познакомились с моряками, через которых вышли на руководителя контрреволюционной организации – морского атташе английского посольства капитана Френсиса Аллена Кроми. Кроми свёл моих «Янов» с неким сотрудником угро Константиновым – он же турецкоподданный Массино,
он же антиквар Георгий Бергман. Подо всеми этими личинами скрывался матёрый английский шпион Сидней Рейли…
Авинов похолодел. Спешивший оправдаться Дзержинский продолжал:
– Приехав в Москву ещё в мае, он действовал слишком нагло и самоуверенно для профессионала – буквальным образом постучался в кремлёвские ворота, заявив охране, что является эмиссаром ЛлойдДжорджа, и потребовал личной встречи с вами, Владимир Ильич. Ему удалосьтаки переговорить с БончБруевичем, оставив по себе странное впечатление…
– Короче, – поморщился Ленин.
– Рейли послал моих людей в Москву с пакетом для Роберта Локкарта, – заторопился председатель ВЧК, – возглавляющего специальную британскую миссию. Локкарт проверил моих людей – и стал через них налаживать контакты с командирами латышских стрелков. Я лично проинструктировал Эдуарда Петровича Берзиня, командира Латышской особой дивизии, охраняющей Кремль, и тот встретился с Рейли на Оленьих прудах. Рейли передал ему миллион двести тысяч рублей на агитацию среди латышских стрелков…
– Цель агитации? – резко спросил Ленин. –
