Корниловец. Дилогия

Кирилл специально захватил с собою пайку – кусок ливерной колбасы и горбушку хлеба. Будет чем себя занять…
Из здания напротив махнул рукою Рейли – дескать, туточки я, просьба не беспокоиться. Авинов помахал в ответ. Закусив, он стал терпеливо ждать. И дождался.
Сначала послышался взрёвывающий звук мотора, потом завиднелся и сам «паккард». Напротив забелело лицо англичанина – Кирилл резко мотнул рукой, заодно кивая. Готовься, мол.
Лихорадочно развернув тканину, он приподнял «льюис» и приспособил на подоконнике. Готов.
«Паккард» ехал не спеша, ныряя передком в ямы и валко покачиваясь на ухабах. Водителя Авинов узнал – это был Юлиан Конопко, поляк по рождению и авантюрист по духу, личный шоффэр «Кожаного» и его же протеже. Конопко возглавлял автобоевой отряд имени ВЦИК – банду инородцев, готовых стрелять в кого прикажут. А вон и сам Михалыч, пенсне своим поблескивает… Попался!
Длинная очередь из «льюиса» ударила с прерывистым грохотом, пуская долбящее эхо. Пули разворотили капот – забили струйки пара. С дребезгом и звоном разлетелись стёкла, задёргался Конопко, просаживаемый в упор и навылет. Кирилл на секундочку прекратил стрельбу, но ритмичный гром продолжался, только глуше – это «работал» Рейли.
Замерший на месте «паккард» тяжело осел на пробитое колесо, и тут к шуму расправы примешался неожиданный стрёкот. Авинов резко выглянул наружу – и отшатнулся. Машину догонял мотоциклет с пулемётом «максим» – всё же побоялся Свердлов без охраны выбираться к рабочим, прихватил своих «автобоевых» головорезов!
Зачастил «максим», вплетая своё татаканье в погромную сюиту боя. Кирилл выпрыгнул наружу и потащил «льюис» за собой. По стене чиркнула пуля, выбивая кирпичную крошку.
Авинов развернулся и открыл огонь, первым срезая пулемётчика в коляске. Того же, кто щерил зубы, выгибаясь над рулём тарахтящего «дукса», прикончил Рейли – очередь пришла с его стороны. Мотоцикл, «подвернув» колесо, опрокинулся, выбрасывая свой, уже неживой груз.
Тогда Кирилл развернулся к «паккарду», чья задняя дверца открывалась толчками, – показался сползающий на дорогу Свердлов, после выпал большой портфель жёлтой кожи в кровавых отпечатках. Короткая очередь добила председателя ВЦИК.
– Уходим! – крикнул Рейли.
– Проверь самокатчиков!
Авинов убедился, что Конопко уже на том свете, и вернулся к «Кожаному». «Уже!» – это было любимое выражение Якова Михайловича. Придёт Ленину мысль о мероприятии «в честь» или «в ознаменование», а Свердлов ему: «Уже сделано!» Деятельный был товарищ… Уже не будет.
Перевернув мёртвое тело, Кирилл углядел большой ключ, висевший у Свердлова на шее. Пуля перебила кожаный шнурок. Авинов подобрал ключ и сунул себе в карман.
– Уходим!
То и дело переходя на бег, Авинов и Рейли поспешили к складу угля.
– Бросаем пулемёты! – выдохнул Сидней Джордж. – Не дай бог, патруль сунется с проверкой!
Оба «льюиса» полетели в бурьян, а «рено» уже взрыкивал двигателем, выезжая на свет. Кирилл упал на сиденье, загнанно дыша, и захлопнул дверцу. Сзади заскрипел пружинами Рейли.
– Гоу, гоу, Джордж!
Авинов вышел возле Никитских ворот. Рейли уехал недалече – рядом, в 19м доме по Хлебному переулку, находилась квартира Локкарта. Видать, решил доложиться…
Кирилл шагал к Кремлю, чувствуя себя опустошённым. Слишком много нервов и сил затребовала ликвидация. Наверное, поэтому обычная настороженность и подвела его – чёрный, как ворон, «форд» подкатил почти неслышно. Двое чекистов, выскочивших из машины, мигом скрутили Авинову руки и пихнули в салон, где в штабскапитана вцепился третий. Облапал, не церемонясь, отнял кобуру с маузером и припрятанный парабеллум.
– Вы что творите, суки! – заорал Кирилл, вырываясь. – Я – помощник наркома Сталина!
Чекист, залезавший на переднее сиденье, хохотнул.
– А нам до сраки! – сказал он и пихнул водителя локтем: – На Лубянку!

«Форд» ехал, особенно не спеша, хотя и обгоняя пролётки. Часто сигналя, виляя между недовольными пешеходами, путавшими тротуар с мостовой, машина выбралась на Лубянку. Фонтан посерёдке площади не работал, однако извозчики, привыкшие поить из него лошадей, попрежнему группировались