1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
и обитателям Кремля – несколько подвод, доверху нагруженных свеженькими шпалами. Мальков взялся было их пилить и колоть, как это безобразие приметил Ленин. Ух и расчехвостил он неведомых «коекакеров»: «Железнодорожникам пути чинить нечем, а вы – печки топить?!»
«А что делать, Владимир Ильич? – мысленно спросил Кирилл, глядя из окна. – Ваша власть расплодила два миллиона „совслужащих“ – болтунов и дураков, неумех и незнаек. При царе чиновников было в десять раз меньше, и ничего, справлялись както, а ваши только и знают, что размножать присутствия, вроде ЦУПВОСО
или ГУКОСО при МОСО…»
Позавтракав коркой хлеба, натёртой чесноком и посыпанной солью, Авинов выехал за Истру – помогать ТерПетросяну, как обещал.
Его должность в наркомате была непыльной, требовавшей частых разъездов. Вот он и разъезжал. Сам Сталин тоже частенько манкировал службой – мог прийти, выкурить трубочку, да и пропасть до вечера. Или вовсе не приходить: «Дэла, товарищи, дэла!»
До самого вечера Кирилл обучал артистов, набранных Камо, повадкам белых офицеров, рассказывал костюмерам, какого цвета погоны у корниловцев, и всё такое прочее. «Школу» устроили на маленькой заимке, а утром состоялся жестокий экзамен…
…Кирилл устроился в идеальном месте – в огромном дупле, где ему, человеку рослому, можно было даже стоять. Из дупла взгляду открывалась большая поляна, перегороженная, как занавесом, плотной стеной елей, выросших на манер лесополосы. По правую сторону дымил костёр, в котле булькала уха, а слева Камо учил комсомольцев стрелять – по шишкам, по веткам, до последнего патрона. Авинов насчитал двадцать два экзаменуемых. Аня Новикова была среди них. Бледная, но решительная, она чистила свой маузер. А совесть её была и так чиста – возлюбленного она сдала ЧК…
– Молодец, Рома, – похвалил командир Разина. – Годишься! А родные у тебя есть?
– Мать жива.
– Айайай, одна мать, бедная мать! Пожалей её. Пойдёшь со мной – не вернёшься. Убит будешь, понимаешь?
– Не обязательно же должны убить!
– Нет, обязательно. Ты сам себя убьёшь.
Рома Разин замолчал в растерянности.
– Понимаешь, – стал объяснять Камо, – нужно взорвать штаб. Привяжу тебе вот сюда, на живот, бомбу. Пойдёшь в белогвардейский штаб и взорвёшься вместе с этой бомбой и белогвардейцами. Страшно? А?
– Нет, – буркнул Разин.
– Эээ, зачем неправду говоришь? Почему не страшно? Нет таких людей, которым умереть не страшно. Подумай лучше и мать пожалей.
…Вдруг затрещали сучья, за деревьями замелькали люди в чёрной форме с красными погонами – и комсомольцев мигом окружили «корниловцы» с винтовками.
– Стой, красная сволочь! – орали они. – Попались, красножопые?!
Комсомольцы дёрнулись было, а куда? В пистолетах – ни одного патрона!
Хрустя сухими ветками, вышел офицер с погонами подполковника. Небрежно помахивая плёткой, он прошёлся вдоль строя пленных.
– Обыскать негодяев и связать! – приказал он. – Сейчас они у меня заговорят.
Комсомольцев обыскали, отняли оружие, связали руки. Молодые смотрели на командира, ожидая приказа, – онито были готовы броситься на врага. Что им терять? Всё равно ж расстреляют! Но ТерПетросян поднял руки, поник головой и смотрел в одну точку, тупо уставившись перед собой.
– Увести, – скомандовал офицер, указав на Камо.
Симона Аршаковича повели направо, поддавая прикладами. Скрывшись за ёлками, конвоиры дали залп в воздух, имитируя расстрел. ТерПетросян живо улёгся на травку, раздирая на себе рубашку и обильно поливая красным. Лицо он прикрыл окровавленной тряпкой. И комсомольцы стали сдавать экзамен на революционную стойкость.
Первым привели Аню Новикову. Девушка резко побледнела, увидав «расстрелянного» Камо. Шагах в пяти, на большом суку, болталась верёвочная петля.
– Расскажешь нам о своём отряде, – ласково заговорил с нею подполковник, – и мы отпустим тебя. Сколько у вас человек? Какие воинские части стоят поблизости?
Аня гордо молчала.
– Мы можем и заплатить тебе, – искушал подполковник, – а можем и замучить до смерти…
– Не на ту напал, сволочь! – зло выкрикнула Новикова и плюнула офицеру в лицо. Тот замахнулся нагайкой, но почемуто не ударил.
– Расстрелять! – приказал он.
Девушку тут же поволокли к дереву, привязали и стали в ряд.
– Приготовиться…
– Отставить! – негромко скомандовал Камо, «воскресая». Скинув с себя кровавое тряпьё, он подбежал к Ане, успокаивая девушку.
– Проверку ты прошла отлично! – ворковал он.
Все «белые», включая «офицера», поздравляли
