1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
восседал у штурвальной колонки, держась за рычаг, как за скипетр, да покрикивал:
– Шустрее, ангелочки! Шустрее, херувимчики! Левий Матфей, запуу…скай!
– От винта! – гаркнул Матвей.
Один за другим заработали четыре мотора «Рено», раскручивая пропеллеры. Гондола загудела, задрожала. Спиридон отжал автолог
– моторы взревели, корабль качнулся, лениво сдвинулся с насиженного места. Сначала медленно, а потом всё быстрее покатил по полю. Кирилл мёртвой хваткой вцепился в откидное сиденье, следя за тем, как несётся за стеклом побуревшая трава. И вдруг желудок поднялся к самому горлу – аппарат взлетел.
«Илья Муромец» плавно набирал высоту, за полчаса достигнув потолка в три тысячи метров. Это ж как шмякнешься отсюда – мокрого места не останется…
Авинову было удивительно смотреть на землю сверху – на крошечные домики, на ленточки дорог, на лоскутья рощиц, на чёрные заплаты пашен. Отсюда, из поднебесья, мелкими и пошлыми казались земные дрязги, здесь лучше верилось в победу. Кирилл прижал ладонь к блокнотику в кармашке гимнастёрки и прошептал:
– Всё будет хорошо! У нас всёвсё получится!
– Что? – громко отозвался поручик Левин, приняв движение губ Кирилла за не услышанный им вопрос.
– Я говорю, – нашёлся Авинов, – как это вы погоны уберегли? Я свои в кармане ношу, а вы – вон, на плечах!
Матвей жизнерадостно рассмеялся.
– Это всё наш Иоанн! – сказал он. – Комитетчики явились – золотые погоны сдирать, а командир им: «Пошли, говорит, вон! У нас, говорит, серебряные, имеем право!» Те потоптались, почесали за ушами, да и пропали. А мы так и ходим, серебром сверкаем!
– Здорово…
– Ну!
Постепенно Кирилл привык к тому, что он летит со скоростью сто вёрст в час наперерез облакам. Гудели моторы, поскрипывали стойки, позванивали расчалки из рояльной проволоки. С востока то и дело наваливался ветер, доносивший крупные капли дождя, и Томин стал забирать правее, к западу, обходя тучи подальше. В принципе, «Ильюшка» мог и в тумане лететь, и даже ночью: Сикорский оборудовал его приборами – в кабине висели указатели скорости и скольжения аппарата, имелся и креномер – шарик, катавшийся в желобке.
Западную Двину миновали аккурат между Полоцком и прифронтовым Двинском. Тутто всё и случилось – корабль атаковали три немецких аппарата. Сначала один «Альбатрос» появился, он летел на полсотни метров ниже «Ильи Муромца» – Кирилл обомлел, когда посмотрел в нижний люк и увидел аэроплан с чёрными крестами на крыльях. Потом в отдалении зловеще закружилась пара «фоккеров».
– Ёпперный театр! – выразился Томин. – Игорь, вниз!
Князев мигом покинул гондолу, выбираясь на орудийнопулемётную площадку, расположенную перед носом фюзеляжа, на средних полозах шасси. Авинов видел, как артофицер пролез к ружьюпулемёту «мадсен», цепляясь за перильца, как набегавший поток воздуха треплет его одежду.
«Альбатрос» быстро поравнялся с кораблём и атаковал его. В ответ Игорь открыл огонь из «мадсена», а вольноопределяющийся Черноус разряжал «льюис» из хвостового гнезда. Со звоном и треском рассыпались окна правой стороны, прошитые пулями, – «Фоккеры» постарались. Кирилл упал на пол и зашипел от бессильной злости – что толку падать, если вокруг фанера?! Один только пол «застелен» стальным листом в палец толщиной. Из винтовки такой не пробить, а если из «льюиса»?.. И что это за запах? Бензином, что ли, воняет?..
– Командир! – заорал Левин. – Оба верхних бака пробиты!
– Ёперный театр!
Авинов поднял голову, высматривая латунные бензобаки под верхним крылом, похожие на бочонки. Не дай бог, загорятся…
– Фильтр правой группы моторов гавкнулся! – продолжал докладывать Матвей. – В радиаторе второго мотора дырка, обе бензинопроводные трубки левой группы моторов перебиты!
– Левые краники закрой! Живо! Ах, канальи…
Гул изменился – корабль летел на двух правых моторах.
Один из «Фоккеров» зашёл в атаку на корабль с левой стороны, но Князев не подкачал – полностью выпустил из ружьяпулемёта кассету в двадцать пять патронов, зато подбилтаки аэроплан с пиковым тузом, намалёванным у хвоста.
– Ваша карта бита! – заорал Томин.
Второй «фок» пролетел выше – замерцал злой огонёк, хлещущий из «максима». Попал! Матвей вскрикнул, зажимая струйку крови, брызнувшую из простреленной руки. Кирилл мигом подлетел к аптечке, схватил бинт и затеял перевязку.
– Держись!
– Держусь…
Зататакал «мадсен», опорожняя вторую кассету. От хвостового пулемётного гнезда откликнулся «льюис».
Отвлекаясь от штурвала, Томин крикнул Авинову, кивая на уцелевшее окно:
– Гляди!
