1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Видишь муху? Можешь её погладить – не улетит! Они так стрельбы пужаются, что всякий страх теряют!
Кирилл потрогал еле ползавшую муху пальцем. В самом деле… Насекомое даже не жужжало.
– Я ж тебе говорю… Феликс! Ёпперный театр… Феликс, бросай пулемёт! Фильтр пробит! Спиря!
– Держу! – пропыхтел Стратофонтов.
Черноус бросился в переднюю каюту к фильтру и руками стал зажимать отверстия в фильтре правой группы.
– Командир! – позвал Матвей, привставая. – Я гляну, что там с моторами!
– А не выпадешь?
– Я ещё не истёк кровью, остался чуток на донышке!
– Действуй! В серафимы шестикрылые произведу!
Левин вышел через люк за борт, впуская в гондолу резкий порыв ветра, и двинулся мелкими шажками по фанерной дорожке, выстланной вдоль нижнего крыла, хватаясь здоровой рукой за проволочные перила.
«Альбатрос» только и ждал этого – стал заходить слева, блестя жирными, разлапистыми крестами. И тут Князев отличился. Ружьёпулемёт заклинило, стрелок бросил его и открыл огонь из «маузера». Везение ли было тому причиной или врождённая меткость, а только Игорю удалось первым же выстрелом поразить немецкого пилота в голову – аэроплан завалился на крыло и понёсся к земле, медленно вращаясь, будто ввинчиваясь в воздух, пока не врезался в холм, вспухая облачком огня.
Уцелевший «Фоккер» выпустил очередь издалека, промахнулся и потянул на запад, за линию фронта. Неожиданно гул моторов усилился – левый «Рено» прочихался и заработал.
– Тянемпотянем! – заорал Томин. – Вытянуть… можем! Это вам не репка, едрить семьвосемь!
Скорость воздушного корабля снизилась, высоту он тоже терял, но замедленно, понемногу.
– Маленько ещё осталось… – пыхтел командир, с натугой ворочая штурвал. – Ага… Скоро уже…
И тут гул моторов стал прерываться, глохнуть, от «Рено» потянулись чёрные шлейфики дыма.
– Масляные баки вытекли! – выдохнул Левин, заваливаясь в гондолу. – Пробили их немаки!
– Ёперный театр…
«Илья Муромец» заметно снижался, но огромные крылья держали аппарат в небе. И вот все четыре пропеллера замерли. Корабль планировал, поскрипывая и позванивая, опускаясь всё ниже над лесками да перелесками.
– Кирилл! – крикнул Томин. – Помоему, муха в сознание пришла!
Авинов, не замечая улыбочек авиаторов, протянул к двукрылому руку – муха тут же взлетела, басисто жужжа.
– Ты не думай чего! – захихикал пилот. – Просто мухи на высоте не летают – не хватает дыхалки!
– Быхов! – заорал Стратофонтов, обтиравший дрожащие замасленные руки ветошью. – Я вижу Быхов!
– Дожмём… – пропыхтел Томин. – Ангелы, все в хвост! Спиря, помогай!
Вдвоём они переложили штурвал. «Илья Муромец» проплыл над самыми деревьями, иной раз задевая колёсами верхушки, и плавно опустился на поле быховского аэродрома.
– Уух! – выдохнули «ангелы небесные».
Корабль затрясся, подлетел, опустился снова и покатил, усмиряя ход, к ангарам и складам, пластавшимся на краю поля.
– Долетели! – пробормотал Томин и витиевато выругался.
Из сборника «Пять биографий века»:
«Есть люди, чьё превосходство не требует доказательств. Вы просто признаёте их главенство над собою, завидуете им, восхищаетесь, но лишь в мечтах пытаетесь достичь того же положения, что и они.
Именно таким – недосягаемым человеком – являлся Генерального штаба генерал от инфантерии Лавр Корнилов.
Он родился в семье простого крестьянина, дослужившегося до хорунжего, и казашки. Детство своё Лавруша провёл в большой бедности, зато и Омский кадетский корпус, и Михайловское артиллерийское училище, и Академию Генштаба он окончил с блеском.
Досрочно произведённый в капитаны, Корнилов легко мог устроиться на непыльную службу в лейб гвардии, но он вышел офицером в одну из артиллерийских бригад в Туркестане. И начались у Лавра Георгиевича такие приключения… Куда там Майн Риду с Киплингом!
Переодеваясь туземцем и рискуя жизнью, капитан Корнилов верхом отправлялся на разведку через границу. Он доставлял начальству фотографии, подробные описания дорог и кроки местности из китайского Туркестана, восточной части Персии и афганских земель. А после японской войны агент Корнилов объездил всю Монголию и Поднебесную.
Началась война Великая – Лавр Георгиевич снова на передовой.
В апреле пятнадцатого года дивизия Корнилова прикрывала Брусиловское отступление в Карпатах, была окружена и почти вся истреблена огнём неприятеля. Сам Корнилов, тяжело раненный, попал в плен к австрийцам – и бежал. Телеграммы о его побеге были разосланы по всей Австро Венгрии, но Лавр Георгиевич ушёл от погонь и засад, пешком пересёк Румынию и выбрался к своим.
Такой это был человек – единственный, кто по праву мог принять титул Верховного правителя России в её лихую годину и взять на себя всю ответственность за судьбы Родины…»
Привыкая
