1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
вернулся и отомстил как следует жителям Тамбова. Всё им припомнил – и хлебсоль, и «братиков», и тех горожан, что ушли с белыми, сбив Офицерский полк, и слободских, составивших полк Крестьянский. Да только тамбовцы были уже не те, нынче у них был сильный защитник – Токмаков, ночная власть в городе, а по губернии и вовсе круглосуточная.
В Тамбове, Борисоглебске, Кирсанове спешно окручивали колючей проволокой концлагеря на пятнадцать тысяч душ. Днём Ворошилов и вернувшийся предгубисполкома бросят людей в лагеря, а ночью повстанцы придут, вертухаев перережут и всех выпустят.
На свету некий ярый «снегирь»,
начальник милиции, расстреляет спекулянта, менявшего на хлеб часы«кукушку», а по темноте его самого повесят на Частной улице.
Виси, мол, качайся в назидание!
Авинову пришлось туго. Крестьянеповстанцы не складывали оружия, они продолжали бороться против Советской власти – и за свою жизнь. Кремль объявил их бандитами, подлежащими истреблению за разбои и грабежи. Четыре бронепоезда утюжили пути, обстреливая леса химическими снарядами, аэропланы бомбили сёла и деревни, чоновцы расстреливали всех подряд, «от старца до сущего младенца».
И антоновцы, то бишь токмаковцы, приспособились – они развинчивали рельсы, цепляли их концы упряжками лошадей – и разводили «усами». Уложить обратно рельсы, согнутые в дугу, было нельзя – и пару дней в округе стояла тишина, «бепо» пройти не могли. Однако и пассажирские составы тоже простаивали.
На перекладных, то и дело пересаживаясь с поезда на подводу, с подводы на грузовикпопутку, Авинов добралсятаки до Белокаменной.
Голодный, злой, невыспавшийся, Кирилл первым делом позвонил Сталину из какогото большевистского присутствия и доложился:
– Товарищ Сталин, Юрковский прибыл.
– Очэнь хорошо, товарищ Юрковский, – ответил глуховатый голос наркомнаца. – Ви в Москве?
– Только что с вокзала.
– Хорошо, товарищ Юрковский, отдыхайте. Вечером ви мнэ понадобитесь.
Послушав гудки и скорчив рожу, Авинов тут же дозвонился до «Буки 02»:
– Дядь Петь, картошки я накопал («Задание выполнено»).
– Гнилой много? – поинтересовался «Буки 02» («Без происшествий?»).
– Да не…
– Ну это дело надо обмыть! Выпивка за мой счёт. Первачок! («Встречаемся на Патриарших прудах. Есть задание. Это важно!»)
Честно говоря, Авинов был разочарован. Обычно Буки говорил не «обмыть», а «отметить» – и встреча проходила в «Подполье», где можно было хоть поесть почеловечески. И на тебе…
Выйдя на бульвар Патриаршего пруда,
Кирилл сбавил шаг, ступая неторопливо и чинно. Умаялся комиссар, решил воздухом подышать. Имеет право.
Стогова ждать долго не пришлось – генерал догнал Авинова и зашагал рядом.
– Всё хорошо? – спросил он.
– Всё хорошо, и даже лучше!
Кирилл в нескольких словах обрисовал положение дел с «токмаковщиной».
– Отменно поработали, – похвалил его «Буки 02», – отчётливо! Хвалю.
– Премного благодарны. А что там насчёт «первака»?
– Вам поручается максимально ослабить большевистскую оборону Петрограда, – понизил голос Стогов, – дабы взять город с минимальными потерями.
– Деловто! – фыркнул Авинов. – Всего лишь организовать взятие Питера!
На лице генерала появилось виноватое выражение.
– Безусловно, задание очень непростое… – запыхтел он.
– Не то слово… – буркнул Кирилл.
Он задумался. Цель, которую ставил перед ним Центр, была пугающе огромна, она казалась неохватной и непосильной. Задача во многомного действий…
– Развалить оборону – это же не только «военки» касается, – недовольно проговорил Авинов. – А рабочие? А начальство? – Помолчав, он сказал: – Ладно, попробуем… Именно «попробуем»! Во множественном числе. Связи с питерским подпольем у вас налажены?
– Знамо дело, – браво ответил Буки, – на том стоим.
– Тогда пусть готовятся к решительному выступлению! Пусть организуются в «пятёрки» и собирают оружие. Хорошо бы наладить агитацию на заводах города – дескать, под Корниловым крестьян землёю наделили, а рабочим установили восьмичасовой день, и не голодно им, и зимой тепло будет… Газет бы подкинуть, чтонибудь вроде «Правительственного вестника» или «Русского курьера». Пусть почитают не свою «Правду», в кавычках, а истинную – про ижевцев, воткинцев, сормовцев в армии Каппеля, про наших офицеровголодранцев… Питерский пролетариат маненько другим стал – разброд там, волнения и шатание.
