1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Направлен к вам товарищем Лениным. Необходимо в кратчайшие сроки создать Красную СевероДвинскую военную флотилию.
– Конечно! – с жаром одобрил ленинскую идею бывший зампредгубисполкома. – Мы уже объявили Котлас на осадном положении, по берегу Двины установили несколько линий минных заграждений, нынче бронируем пароходы.
– Этправильно, – вымолвил Кирилл, воодушевляя массы.
Павлин Фёдорович продолжил с энтузиазмом:
– А ещё мы объявили неделю обороны края! Приняли в ряды комсомола полсотни… да больше полста новых членов. Вручаем им сразу и билет, и винтовку! Хотите посмотреть? Это наверху, в доме «Общества народной трезвости». Комсомольцы и паёк получают – горячий чай с брусникой и по куску хлеба…
– Лучше займёмся вашими пароходами.
– Мы пока три судна подготовили – «Мурман», «Могучий» и «Любимец». Обшили их котельным железом, перебрали движки…
– С них и начнём.
– А ещё у нас буксир имеется! – помявшись, Виноградов заметил виновато: – Вы не смотрите, что их тут много плавает. Лоханки, право слово! Рухлядь.
– Попробуем сделать из дерьма конфетку, – улыбнулся Авинов и прокричал громким командирским голосом: – Роота, стройсь!
Матросы лениво изобразили подобие рядов и шеренг.
– Комендоры, гальванеры,
наводчики… Выйти из строя!
Человек десять сделали шаг вперёд. Среди них переглядывались два кондуктора, что ехали в одном вагоне с Кириллом, – братья Эктовы, Димитрий и Даниил. Именно так они представились Авинову. А если пробовал кто звать их хотя бы Дмитрием и Данилом, тем более Митрием и Данилой, братья не отзывались. Из принципа.
– Где служили? – поинтересовался Авинов.
– Крейсер «Богатырь», – ответил Даниил.
– Линкор «Петропавловск», – проокал конопатый Зюзя.
– А мы вше с миноношок, – бойко прошамкал молодой парень с выбитыми передними зубами, прозванный Беззубым Талалой.
– Это кто ж тебя так? – спросил Кирилл.
– Не помню, – пожал плечами Талала, – пьян был. Ктойто каштетом жахреначил…
– Товарищи революционные матросы! – повысил голос Авинов. – Ставлю вам боевую задачу: установить орудия на три парохода! Димитрий с Даниилом командуют, а мы все на подхвате. Чем скорее кончим, тем скорее пойдём в бой за власть Советов! Вопросы есть? Вопросов нет. Начали!
Для того чтобы колёсные пароходы превратить в канонерские лодки, выбрали подходящий затон, где и отшвартовали «Мурмана», «Могучего» да «Любимца».
Оглушительно трещали молотки клепальщиков, тюкали топоры плотников, перестилавших хлипкие палубы настилом из брусьев, подбивали подпоркипиллерсы, сверху клали листовую сталь. А уже потом, с помощью такойто матери, крепили пушки – тяжёлые стодвадцатипятимиллиметровки и зенитные «виккерсы» калибром сорок миллиметров.
Пушки ставили перед пароходной будкой и позади неё, изза чего суда приобретали несерьёзный, доморощенный вид.
На палубах и в трюмах трёх боевых единиц Северодвинской флотилии трудолюбиво копошились матросыартиллеристы и питерские рабочие, впрягались и военспецы – им было стыдно служить большевикам, но иначе пайка не давали. А вот больше сотни ревматов избегали возни и грязи – они шлялись по пристани, метя широченными клёшами, и, как их бескозырки «блинчиками» удерживались на бритых затылках, было непонятно.
– Фасон держат, – криво усмехнулся Димитрий Эктов, – ждут, чего ты, товарищ комиссар, делать станешь.
– Дождутся, – усмехнулся Авинов. – Уже дождались. Люди, обедать!
– Война войной, – хохотнул Даниил, – а обед – по расписанию!
Столовая располагалась на баржересторане. Теперь, правда, осетрового балыка или икры там не предлагали, в меню значилась перловка да вяленая рыба.
Когда «бригада тов. Юрковского» поднялась на баржу, Кузьмич на пару со здоровенным морячком по кличке Гиря поднял трап.
– Это чё за дела? – заорал с берега Стройка. – Ты чё, комиссар, сдурел? Голодом морить рреволюционного матроса?!
Авинов облокотился на перила.
– А у нас тут социализм, – проговорил он. – «Неработающий, да не ест!»
Не слушая возмущённый рёв, Кирилл подмигнул повару (или его следовало называть коком?), и тот вынес скромный вклад комиссара Юрковского – ящик английской ветчины.
– Оо! – прокатился голодный стон.
– По банке на двоих, товарищи! – прикрикнул Авинов, и негромко спросил Алексея: – Чем там матросня занята?
– Митингуют!
– Чем бы дитя ни тешилось…
– Так мы что, – приглушил голос Лампочка, – так и будем в этом Котласе? А Петроград как же?
– Чует
