1917 год. Гибель империи. Впереди — кровавый хаос, из которого Россия не поднимется уже никогда. Есть только один человек, знающий о будущем все. Кирилл Авинов, поручик Первого Ударного Корниловского полка. В его силах изменить не только свою судьбу, но и всю мировую историю.
Авторы: Большаков Валерий Петрович
Их осталось восьмеро – Авинов с Кузьмичом и Лампе, братья Эктовы, Беззубый Талала, Гиря и Степан Четвёркин. Моряки прибрались на палубе, «сухопутные да воздушный» – в кубрике и на мостике. Сообща похоронили павших, наскоро выкопав могилы на песчаном берегу.
Незаметно завечерело. Северная Двина мощно катила свои воды, неся канонерку «Мурман». На ночь судно завели в устье невеликого, но глубокого притока, где и пристали к берегу.
Как только паровая машина перестала шипеть и пыхтеть да сучить своими шатунами, настала такая необыкновенная тишина, что Кирилл поневоле в ухе поковырялся – не оглох ли?
Нет, умолкли механические звуки, резкие и жёсткие, как металл, их производящий, и слух умягчили лесные шорохи, тихий шелест задержавшейся листвы, плеск и журчание, ветром занесённые с реки.
Гулко топоча по палубе, прошёлся Гиря.
– Оп! – озвучил он прыжок на берег. – Эй, швартов кинь!
Даниил живо перебросил канат.
– Готово!
– Пожалуй, костерок запалю, – решил Кузьмич, – а то зябко чтото.
– Жаодно и пожрать чего шоображим, – поддержал его Талала.
В закутке «Мурмана», исполнявшего функцию камбуза, нашлись пять банок тушёнки, полведра сморщенной картошки и три буханки чёрного хлеба, твёрдые и тяжёлые, как кирпичи.
– Варим густой суп, – решил Авинов. – Или жидкое жаркое…
– Лишь бы побольше! – плотоядно сказал Гиря.
Костёр, разведённый Исаевым, сразу прибавил темени, бросая оранжевые отсветы на борт канонерки, на стволы сосен, на лица людей, сгрудившихся у огня.
– Что будем делать? – осторожно спросил Даниил.
Кирилл подумал.
– Здесь мы потому, что нам дали уйти, – сказал он. – Махнули рукой: куда они, дескать, денутся? И впрямь, куда? Назад дороги нет. Если и удастся проскочить мимо Кургоменя, то что нам делать в Котласе? Генералу Пепеляеву «Здравия желаем!» кричать? В принципе, можно поискать кедровские отряды…
– Где ж их искать? – проворчал Елизар Кузьмич. – По лесам аукать?
– Вот и я о том же. Думаю, надо нам в Архангельск плыть.
– Идти, – поправил его Талала. – Моряки ходют, а не плавают.
– Ну идти, – согласился Авинов. – Только флаг надо вывесить царский, трёхцветный…
– Правильно! – поддержал его Димитрий. – Чтоб тутошние нас за своих принимали!
– …Отсюда до Архангельска путь короче, чем до Котласа, да ещё по течению, – продолжил Кирилл. – А там… Не знаю. Попробуем какнибудь, поездом до Вологды. Всё одно короче выходит!
– И быстрее, – кивнул Четвёркин.
– И быстрее.
– Лишь бы дойти! – вздохнул фон Лампе.
– Дойдём… – проворчал Исаев. – Сделаем крюк!
Талала встал и помешал варево черпаком.
– Готово, кажетша, – проговорил он. – Картошка мягкая.
– Раздавай!
Матрос с сочным плюханьем вывалил порцию «супажаркого» в миску Авинову. Разваренная картошка… Волоконца мяса, целые кусочки даже… Жирная, пахучая подливка… Пища богов!
– «Здравствуй, милая картошкатошкатошка!..» – с чувством пропел Алекс бойскаутский напев.
Дружно застучали ложки, зазвякали миски. После добавки Кирилл осоловел.
– Вы как хотите, товарищи, – раззевался он, – а лично я – спать! Кто первым дежурить пойдёт? Есть желающие?
– Я подежурю, – сказал Кузьмич.
– Лады. К полуночи меня разбудишь…
…Утро настало холодное, сырое. Туман так плотно заткал лес, что деревья проступали неверными серыми тенями. Авинов вышел на мокрую палубу и задумчиво почесал в затылке. Вроде и не будил его никто… Или он запамятовал, как отстоял… ну ладно, отсидел полночи в дозоре?
Спустившись на берег, Кирилл увидал Исаева, ловко чистившего здоровенную щуку.
– На завтрак – уха?
– А то! – хмыкнул чалдон. – Мелочь речную я уже выварил, ейный черёд пришёл.
Бросив в котёл пару луковиц и какихто травок, Кузьмич переложил туда щуку, разделанную натрое.
– Вона, я чайку заварил, – кивнул он на огромный медный чайник. – Там лист смородиновый, земляничный… С утра дюже пользительно.
– Ты мне лучше скажи, чего не разбудил меня?
– А мне, старику, не привыкать стать, – ухмыльнулся Исаев. – Это вам, молодым, сон нужон, а я и на реке отосплюсь…
– Ну спасибо тогда.
Поднявшись с четверенек, Авинов поднял палку потолще, прислушался – тихо вроде – и заколотил в борт «Мурмана».
– Паадъём!
Вылез встрёпанный Алекс. Умывшись проточной водою, он живо пришёл в себя – и тут же потянул носом.
– Ухаа… – застонал он и кликнул Эктова: – Эй, Даниил! Вставай, а то ухи не достанется!
Тут уж встали все. Туманное утро наполнилось стонами, зеваниями, кашлем, харканьем. А двойная уха
